Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 35 – Наталья Андреева

— Нет, – Ибрагим задумался.

— Значит, они не будут слушаться твою мать. Они будут слушаться тебя, когда ты велишь отвезти ее в ее дворец. У нее есть дворец?

— Есть Старый дворец, куда высылают женщин, которые больше не бывают в покоях султана.

Нана захлопала в ладоши:

— Не зови ее к себе, а потом скажешь всем, что она к тебе больше не ходит, и значит, должна уехать в этот… как его? Старый дворец!

«А ведь и впрямь, – подумал Ибрагим. – Отстранив мать от дел, я тем самым спасусь от заговора, который она готовит».

— Я теперь твоя жена? – спросила вдруг Нана.

— Наложница.

— Что значит «наложница»?

— Фаворитка. Женщина, которую я люблю.

— Мне сказали, что у тебя много жен и детей.

— Это так. У меня семь жен.

— А я хочу быть одна жена!

— Ты слишком спешишь, – нахмурился Ибрагим. Девушка ему очень нравилась, но она совсем не была скромной. Его это обеспокоило. Но потом он вспомнил, как она дерзила самой Валиде, и смягчился. Все женщины склонялись перед Кёсем-султан, и только Нана сразу же поставила себя выше.

— Ты должен всем сказать, что я теперь твоя жена, – заупрямилась Нана.

— Женятся на свободных женщинах. А ты рабыня.

— Я?! – Он увидел, как вспыхнули огромные карие глаза, метнув в него молнии. – Никогда я не была рабыней! Мой отец князь, а я грузинская княжна!

— В самом деле? – удивился Ибрагим.

— Меня везли сюда как невесту, принцессу. У меня была своя каюта и слуги. Отец сказал, что я еду за море замуж.

— Как жаль, что я не знал этого раньше, – пробормотал Ибрагим. – Выходит, раз ты свободная женщина, тебе нельзя оставаться в моем гареме. И в моем дворце. И как быть?

— Как? – эхом откликнулась Нана.

Ибрагим с сожалением подумал, что девушка очень уж хороша. И храбрая. Он словно почувствовал ее исключительность. Отказаться от нее? Ну уж нет! Он, кажется, впервые полюбил. Все другие женщины, даже Шекер Пара, которая носила сейчас его ребенка, были забыты. Ибрагим не хотел, чтобы это оказалась единственная ночь, которую он провел с Наной.

— Я еще ни разу не заключал никях, – признался он. – Все мои жены – это рабыни. Мне незачем на них жениться. Но раз ты принцесса…

— Княжна.

— Останься до утра. Пусть эта ночь не кончается. А утром я приму решение.

И он потянулся к Нане. Она посмотрела на потолок и увидела его руку на своей белоснежной и пышной груди. Потом эта рука опустилась ниже, и Нане приятно было это видеть, еще приятнее чувствовать, как ее ласкают там, где ей слаще всего. Анна не обманула. Любовь – это увлекательная и зажигательная игра. В нее играет все тело, а больше всего – губы. Которые могут и целовать, и говорить такие заветные слова, что воспламеняется даже то, что раньше не играло. Что-то там, внутри, где раньше Нана чувствовала только боль. Она себя раньше боялась, своего тела. И вдруг поняла, что боли больше не будет. Ибрагим избавил ее от этого. О, как же она была ему благодарна!

Она счастливо рассмеялась, почувствовав, как все ее тело содрогнулось, и там, где раньше было больно, в те ненавистные дни, когда из самых глубин Наны лилась кровь, вдруг стало легко и радостно. Нана догадалась, что освободилась от ежемесячных мучений, потому и смеялась.

— Моя счастливая госпожа, – Ибрагим в избытке чувств погладил ее лицо. – Хюмашах.

— Как?