Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 34 – Наталья Андреева

— Но что мы скажем Валиде?!

— Правду скажем: Исмаил их убил. А там пусть сами разбираются.

— Но ведь и нас могут…

— Молчи! Власть у султана, пока он султан. Видать, миром тут не порешишь. Вот и подумай, чью сторону принять.

— Я как вы, кизляр-ага.

— А я как я, так, что ли? Мне на кого смотреть? Кому молиться? Аллаху, понятно. Так ведь он высоко. А мы по земле грешной ходим. А здесь, на земле, вон оно как бывает, – африканец с опаской посмотрел на окровавленные трупы. И сокрушенно сказал: – Ну как я Валиде об этом доложу?

…В это время Нана играла с султаном в захватывающую игру, о которой так много и охотно рассказывала по дороге в Стамбул опытная в таких делах Анна. Игра эта называлась любовью. Надо было позволить мужчине как следует себя рассмотреть, сняв всю одежду, а потом рассмотреть его. Увиденное Нане понравилось, да и султан, казалось, был доволен.

Она хихикала и трогала его за то, что, по словам Анны, отрезали у тех, кого она называла евнухами. Чтобы они не играли в любовь. За что их так наказали, Нана не поняла, но, видимо, в этой игре свои какие-то правила.

В султанских покоях повсюду были зеркала, даже на потолке. Нана была в восторге. Она оказалась очень красивой, когда сняла с себя всю одежду. Ей нравилось разглядывать свое отражение, и она принимала разные позы, чтобы получше рассмотреть и ноги, и руки, и волосы, и грудь. Спереди, сзади, сверху…

Она так увлеклась, что даже не почувствовала боли, о которой говорила Анна, лишь удивилась крови, испачкавшей простыни и руку, когда Нана попыталась разглядеть: что там такое? Почему мокро? Султан лежал рядом и тяжело дышал. Лоб и щеки его были мокрые от пота, и даже борода влажная. Но лицо довольное, потому что султан улыбался.

Нана рассматривала в зеркало на потолке свое и его отражение: как они лежат рядом, большой бородатый мужчина, и она, голая, в облаке черных волос, с раскинутыми ногами, которые оказались очень красивыми.

«Я гораздо красивее его, не удивительно, что ему нравится меня трогать и целовать», – подумала Нана.

— Ты меня любишь? – спросила она, забавно выговаривая турецкие слова. Уроки Анны не прошли даром. По дороге в Стамбул Нана вполне сносно научилась говорить по-турецки.

Ибрагим поднял голову.

— Ты смелая девушка. Ты и меня избавила от страха.

— А разве ты чего-то боишься? – удивилась Нана.

— Смерти, – серьезно сказал Ибрагим. – Ее все боятся.

— А я подумала, ты боишься ту важную женщину, которая сказала, что я тварь. Не бойся. – Нана крепко его обняла. – Мы ее отсюда вышлем.

— Так нельзя, – удивился Ибрагим.

— Почему нельзя? Ведь это твой дворец? А она пусть живет в своем.

Такая простая мысль еще ни разу не приходила Ибрагиму в голову. Его мать управляет империей, вот она и живет здесь, в Топкапы. Где собирается Диван, куда приезжают иностранные послы на поклон и куда передают прошения, собранные в Стамбуле. Мать знает все и за всем следит. Так было всегда.

— Делами государства кто-то должен заниматься, – нахмурился он.

— Что такое «дела государства»? – наморщила лобик Нана.

— Я повелитель огромной страны. В ней живет много людей, не все хотят мне подчиняться. Надо следить, чтобы был порядок, – важно сказал Ибрагим.

— У тебя много стражи, – простодушно заметила Нана. – Разве стража слушается женщин?