Книга Бунт османской Золушки, страница 96 – Наталья Андреева

Отсюда, из покоев падишаха, два пути: в рай, на второй этаж, где живут фаворитки, и в Ворота Смерти. Знает ли глупышка об этом?

Исмаил вывел девушку туда, к роковым воротам. Дворец окружает неприступная стена. За ней бухта Золотой Рог и пролив Босфор, чья гладь так обманчиво лазурна и спокойна. Никто не знает, сколько человеческих костей лежит на дне. Исмаил прищурился, глядя то на девушку, то на глухие ворота. Черные евнухи как тени стояли там, ожидая его знака. Жизнь в Топкапы не стоила ничего. Исмаил медлил, ожидая, что девушка сама ошибется. Все уже знали, что Исмаил не только в милости у султана, его поддерживает сама валиде.

— Ты знаешь, что наложница, которая провела ночь с султаном, становится его женой? – вкрадчиво спросил Исмаил.

— Но я не мусульманка!

— А ты хотела бы ею стать?

— Нет! Султан мне об этом не говорил!

— Повелитель и не должен ставить наложницу в известность о том, что является ее обязанностью. Она сама должна это понять. А если она этого не понимает… – Исмаил сделал знак рукой.

Безмолвные стражи Ворот Смерти давно уже все поняли. Наложница, побывавшая в покоях у падишаха, отказалась принять ислам! Одного ее «нет» было довольно, даже если это вырвалось у нее сгоряча. По глупости. В гареме еще несколько сотен таких же девчонок, и хотя бы с десяток окажется гораздо умнее.

— А-а-а!!! Отпустите меня!!! Ибраги-им!!!

Султан, который как раз вышел на балкон, ее услышал, потому что кричала она отчаянно. И тут же позвал к себе хранителя покоев.

Пока Исмаил шел к нему, падишах успел замерзнуть и вернулся в спальню, чтобы накинуть так обожаемый им соболий мех.

— Что там за крики, Исмаил? – спросил султан, оглаживая перед зеркалом свою холеную бороду, любуясь густым мехом на плечах и довольно улыбаясь. Какое прекрасное утро! У него давно уже не было женщины, а Шекер Пара недомогала. Новая девушка порадовала, она оказалась хоть и неумелой, но страстной.

— Ваша новая фаворитка взбунтовалась, повелитель. Сказала, что не желает принять ислам.

— Ей надо объяснить, в чем ее ошибка, – важно сказал Ибрагим. – Обратить ее в истинную веру. Я сам этим займусь.

— Простите повелитель, но у вас так много дел, например, война с венецианцами…

— Да! Война! Мы уже осадили Кандию? – нетерпеливо обернулся падишах.

— Нет, потому что Султанзаде Мехмед-паша выступил против этой войны, которую он называет глупой.

— Что-о?! – взревел Ибрагим. – Откуда ты это знаешь?!

— Слухи идут по городу, – низко поклонился Исмаил. – А я по вашему повелению выхожу туда и днем, и по ночам, чтобы послушать и то, о чем говорят на рынках, и сплетни в стамбульских притонах. Главное, в борделях, мой повелитель, потому что там бывает вся наша знать. Так вот Султанзаде Мехмед-паша открыто выступает против войны с венецианцами. Он намеренно тянет с отправкой нашего флота на Крит. Венецианцы же в это время укрепляют стены и запасают провиант. Я сам слышал, как иноверцы бахвалятся тем, что туркам ни за что не одолеть венецианский флот, особенно если к нему присоединятся госпитальеры. А мальтийцы и есть ваши главные враги, повелитель. Это они убили кизляр-агу и захватили ваших наложниц. Вам не доложили, что венецианцы, вопреки договору против пиратов, заключенному Хайреддин-пашой, дали галерам госпитальеров убежище. Все это время они распродавали имущество кизляр-аги. Но главный визирь предпочел об этом забыть.