Книга Мимо открытых окон, страница 95 – Брин Гринвуд

— Тебя похитил соцработник? Который занимался твоим делом? – спросила я в ужасе. Мной занималась усталая женщина по имени Марта, от которой пахло коричной карамелью.

— Ага.

— Тогда ты ни в чем не виноват.

— Как сказать. Я сам прыгнул ему в руки. Как последний лох.

Я обняла его; может, Эйден и ловчил со мной, но история казалась правдивой. Она производила впечатление исповеди человека, который слишком долго винил себя в том, что оказался в таком положении.

— Ты тем более не виноват, поскольку тебя обманул человек, которому ты доверял. Даже размахивай ты плакатом «Пожалуйста, похитьте меня», это не сделало бы тебя виноватым.

Эйден засмеялся мне в шею и наклонился вбок, увлекая меня за собой, пока мы снова не легли рядом друг с другом.

— А с тобой было именно так? Ты размахивала плакатом «Пожалуйста, похитьте меня»?

— Типа того. – Как я могла быть такой наивной?

— Нет. Ты не виновата, Беатрис. Мне жаль, что с тобой такое произошло, но я рад, что ты оказалась здесь.

Я позволила ему обнимать меня много часов, ради настоящего утешения, но и ради совершенно фальшивого чувства общности. Эйден слишком боялся Их, чтобы помогать мне. Наконец я задремала, но резко проснулась от внезапного страха. Я оставила Садика, Джеки и Ли Сюэ запертыми наверху.

— Что с тобой? – спросил Эйден. Он так и не сомкнул глаз.

— Я выключила плиту после того, как приготовила ужин?

— Не иначе.

— А вот я не уверена. Вдруг нет? Я заперла всех по комнатам, а теперь не помню, выключила ли плиту.

— Ты серьезно? – Это могло выглядеть как пренебрежение, но Эйден с встревоженным видом гладил меня по спине.

— Глупо, да? Я просто подумала: вдруг начнется пожар, а они заперты.

— Но они в любом случае заперты наверху, даже когда ты там.

— Теперь у меня есть рация. Можно было бы вызвать тебя.

Я села, чувствуя ледяной озноб; сон как рукой сняло. Аккуратно подбив Эйдена увести меня из дома, я очень гордилась собой, но теперь прежний страх неожиданного засел в горле и перехватил дыхание.

— Отвести тебя назад? – спросил он с неподдельной добротой – или с гениальным притворством.

— Извини. Не могу выбросить плиту из головы.

— Ничего страшного.

Мне невольно вспомнилось, как Райли даже после малейшего беспокойства с моей стороны не переставал ворчать, но Эйден оделся, ничуть не хмурясь и не выражая недовольства, и отнес меня на спине в дом. В кухне я убедилась, что все ручки плиты выключены, а Эйден тем временем наклонился и проверил конфорки под новыми сковородками Исабель.

— Все в порядке, – объявил он. – Полегчало?

— Да, наверно. – Горло все еще сводил спазм.

— Хочешь вернуться наверх?

Чувствуя себя глупо, я кивнула. От неловкости я даже не могла взглянуть на Эйдена. Мне действительно хотелось вернуться на второй этаж. Вернуться в свою тюрьму.

На верхней площадке я обняла его. Отчасти от нежелания, чтобы он смотрел на меня, отчасти из благодарности за понимание. Как только он ушел, я исправила ошибку, которая грызла меня на задворках сознания: потихоньку отодвинула засовы на дверях спален. Изнутри комнат я не услышала никакого движения, но, по крайней мере, могла лечь спать, зная, что не сделала очередного шага к превращению в Исабель.

Райли по утрам обычно дулся, если накануне я его продинамила, но Эйден принес книги и новую одежду, которая осталась у него в квартире, и загрузил старую в стиральную машину. Гул крутящегося барабана разбудил меня, и, войдя в прачечную, я обнаружила Эйдена, опершегося на сушилку и смотрящего в пустоту. Поняв, что я застала его в мечтательном настроении, он покраснел.