Книга Мимо открытых окон, страница 94 – Брин Гринвуд

— Я рада, что ты снова чувствуешь себя ребенком. Ты этого достоин, – сказала я.

— Хоть я и плохой человек.

Мне было больно каждый раз напоминать себе, что он работает на Них, но как иначе отделить душу Эйдена от его поступков, совершенных по принуждению или по собственной воле?

— А ты когда-нибудь пытался связаться с семьей?

— Нет. Не хочу подвергать родных опасности.

— Даже по телефону?

— Мой телефон прослушивается. Они узнают, если я позвоню.

— Но можно позвонить с другого телефона. Одноразовые мобильники продаются на любой заправке. У тебя полно возможностей обойти Их контроль. – Уму непостижимо, как легко Эйден мог поговорить с родными и насколько немыслимо это было для меня.

Он взглянул на меня прищурившись, и легкий трепет передался от его руки моей. Впервые я осознала, как основательно ему промыли мозги. Он попался на Их россказни: если он сбежит, если откажется повиноваться, Они найдут его и убьют, расправятся с его семьей. Они всезнающие, всевидящие, всемогущие. У него нет способа опровергнуть Их слова.

— Прости, – произнес он. – Не хотел вываливать все это на тебя. Просто ты мне как друг.

— Я и есть твой друг.

— Хотя я негодяй, который помогает держать тебя в плену.

Это признание казалось опасным, но многообещающим. Сможет ли Эйден также признать, что в его власти изменить собственную судьбу?

— Сомневаюсь, что Они по-прежнему следят за твоей семьей. Каким образом? Сколько человек на Них работают?

— Тысяча. Пять тысяч. Больше. Без понятия.

— Нельзя контролировать стольких людей. Ты можешь сменить имя, получить новый паспорт, – предложила я.

— Может, меня Они и не поймают, но семью? Необязательно следить за ней все время. Они могут просто найти моих родных, когда понадобится. Всё есть в интернете.

С этим я не могла спорить. Зная имена его родителей и имея доступ в Сеть, даже я сумела бы обнаружить их место жительства всего за пять минут.

— Им нужно всего лишь разыскать мою семью и отправить туда перевозчиков. И я, где бы ни скрывался с новым паспортом, прочту в новостях об убийстве моих близких. Знаю, ты считаешь меня трусом…

— Вовсе нет, – возразила я.

— Но если из-за меня убьют маму, папу, младших братьев, как я буду с этим жить?

Я кивнула, признав его рассуждения логичными, хоть и не была уверена, что Они обладают такой властью.

— Я соврал тебе о том, как меня похитили, – признался он. – Я сам виноват. Мы не ездили на ярмарку. В то лето меня поймали за воровством в магазине, и сотрудники социальной службы заявились к нам домой и устроили родителям головомойку. Даже дважды. Меня ловили на краже дважды. У отца не было работы, дела обстояли хреново. В тот вечер, после второго раза, папа ударил меня. Не побил, просто дал пощечину. Не сильно. Но я ужасно разозлился. Поэтому ночью улизнул через окно спальни.

Так вот, меня не похищала женщина на ярмарке. Наша машина не заводилась, и мама не смогла поехать меня искать. Она позвонила прикрепленному соцработнику, и он пообещал меня найти. В нескольких километрах от нашего дома на шоссе была заброшенная бензозаправка, где мы обычно прятались, чтобы перекантоваться. Там соцработник меня и нашел. И сказал: если я не готов ехать домой, могу переночевать у него. Вместо этого он отвез меня в дом к другому парню – не знаю куда, – и мы вместе напились. Я думал: как прикольно, что двое взрослых мужиков взяли меня в компанию. Я был глуп и не понимал, что происходит. Они уверяли, что так и поступают друзья. А я был пьян. Утром соцработник сообщил мне, что родители не хотят меня видеть и мне придется остаться там. В тот вечер они с другом снова напоили меня, а когда я отключился, отвезли в другое место. Так я и оказался в оранжерее.