Книга Мимо открытых окон, страница 61 – Брин Гринвуд

Я снова двинулась вперед и шла, пока солнце не поднялось достаточно высоко, чтобы согреть меня. Найдя клочок травы, освещенный солнечным лучом, я улеглась и заснула. Не думала, что у меня получится поспать, но очнулась я уже перед сумерками, чувствуя, что правая часть лица слегка обгорела на солнце. Я потянулась, съела одну булочку и отпила воды, которая оставила во рту противный привкус шампуня.

Нестору вряд ли удастся сохранить секрет больше одного дня, поэтому в ту ночь я держалась на порядочном расстоянии от дороги. Возможно, мордовороты уже разыскивают меня. Вторая ночь оказалась холоднее, и я пожалела, что не прихватила еще две футболки с длинными рукавами и дополнительную пару носков. Шов на правом кеде стал расходиться, угрожая оставить меня в одних носках.

На рассвете я собиралась убедиться, что дорога именно там, где я предполагала, но вокруг был только лес. Потом еще лес, и еще. Я сбилась с пути. Либо я сразу пошла в неверном направлении, либо дорога сделала крюк и я проскочила мимо поворота. И поди узнай теперь, когда это случилось.

В то утро я решила поспать, потому что смертельно устала. Проснулась поздно и допила воду с шампунем. Но к тому времени жажда уже так меня мучила, что вкус не имел значения.

Вариантов было два: повернуть назад или идти дальше, надеясь найти дорогу. Если вернуться, придется бродить вокруг в поисках дороги, от которой мне как раз надо держаться подальше, а это верный способ столкнуться с преследователями.

И я пошла вперед, дрожа на каждом шагу, пока шов на подъеме правого кеда не расползся окончательно. Не имея другого выхода, я сняла носок с руки и натянула поверх кеда, чтобы драная обувка не развалилась.

Когда встало солнце, небо затянули тучи и висели весь день. Освещенных солнцем островков не было, как и травы, на которую можно прилечь: только холодное серое небо и грубая поросль лишайника. Я все-таки легла отдохнуть, и мне приснилось, что я, старшеклассница, шаркаю по школе в непарных туфлях, направляясь на контрольную, к которой не подготовилась.

В ту ночь я прибавила шагу, насколько могла, надеясь увидеть знак, что двигаюсь в верном направлении, но постепенно выбивалась из сил. Я уже доела последнюю еду и допила остатки воды с кондиционером.

К утру так похолодало, что мне пришлось идти дальше, лишь бы согреться. Я прошагала весь день без капли воды и крошки хлеба, потом шла всю ночь. Незадолго до рассвета полил дождь. Сначала упал туман, и вдруг хлынуло так, что я насквозь промокла, прежде чем нашла сухое место под двумя соснами. Дождь прекратился, и только тогда мне пришло в голову, что надо было наполнить флаконы водой. Я сняла кофту, чтобы отжать воду, но и нижние футболки были мокрыми до нитки. Я заставила себя встать и идти дальше, пытаясь согреться, но так дрожала, что едва могла выпрямиться в полный рост.

Тут я и поняла, насколько глупой была моя попытка сбежать. Я перестала ходить в общество скаутов, когда умерла мама, не успев приобрести практические навыки вроде разведения огня. Отец тоже не учил меня выживать в лесу, хотя это было бы намного полезнее, чем умение менять масло в машине. Автосервис за углом, папа.

Я сомневалась, что по-прежнему направляюсь на север, поскольку совершенно потеряла ориентацию в пространстве. Дважды развернувшись, я поняла, что окончательно заблудилась. Пришлось остановиться. Пытаясь согреться и высохнуть, я заползла под дерево и зарылась в сосновые иглы. Едва я улеглась в свое жалкое гнездышко, как забылась сном, но мне приснились разбитые арбузы, и я проснулась, вся дрожа. От холода снова заснуть не удалось, но я так устала, что могла только неподвижно сидеть на месте, не понимая, как заставить себя встать и снова пойти.