Книга Мимо открытых окон, страница 180 – Брин Гринвуд

Шум вечеринки смолк, и вокруг нас повисла тишина, пока я не решила ее нарушить:

— На тех снимках в твоем телефоне действительно рыбки Исабель?

— Нет, это не те же самые кои.

— Ох. – Я с грустью подумала, что карпы остались в пруду и умерли с голоду.

— Но тех я забрал. Ты же просила меня позаботиться о них. Я переместил карпов в два двадцатилитровых ведра и пристегнул ремнями на заднем сиденье. Оказалось, однако, что перевозить рыб через границу – жуткий геморрой. У меня не было нужных документов, поэтому я продал карпов одному человеку в Ванкувере. Выяснилось, что два из них довольно ценные. Помнишь такого черно-белого – это оказался широ уцури, не знаю, как правильно произнести. У того парня в Ванкувере был хороший водоем для его коллекции, и я подумал, что отдаю своих рыб в добрые руки. Тех, что в телефоне, я купил позже, когда у меня появилась здесь квартира.

— Почему здесь? – Я ограничилась коротким вопросом, поскольку чуть не плакала. Надо будет утешить Джеки. Вообще-то я не верила, что Бернест будет спасать карпов Исабель.

— Потому что здесь ты.

— И ты занимаешься ландшафтным дизайном? Что-то не похож ты на садовника.

— В основном я занимаюсь продажами, но и на земле работаю время от времени. Разумеется, в другом костюме.

— Это твой приятель устроил тебя на работу? – поддела я.

— Нет. Моя самостоятельность не входила в его планы, он предпочел бы меня содержать. Но, если честно, именно благодаря костюмам я получил работу. Я имею дело с богатыми людьми, а они не любят, когда к ним в дом заявляются в грязных ботинках.

Я хотела расспросить его о многих вещах, но удовлетворилась вопросом:

— Ты связывался со своей семьей?

— Нет. Не знаю, что бы я им сказал.

— А что мне скажешь, знал?

— Ты же слышала мою невнятицу. Разве похоже, что я заранее подготовил речь? – Он нервно потер руки и торопливо заговорил: – Я не появился сразу, потому что хотел сначала устроиться. К тому же смущало, что поначалу я был с Эдгаром, тем другом, но сейчас уже нет. Мне потребовалось много времени, чтобы набраться храбрости, я ведь не знал, не следят ли за тобой и захочешь ли ты вообще меня видеть, но и в стороне тоже не мог держаться. Сегодня, проезжая мимо, я увидел, что здесь полно народу, и подумал: была не была. Сегодня или никогда. Я пойму, если ты злишься на меня. Думаю, когда Исабель заболела, мне следовало помочь тебе и детям сбежать, но я слишком боялся. Ненавижу себя за это, так что не удивлюсь, если и ты меня ненавидишь.

— Никакой ненависти у меня нет. – Я давно уже избавилась от нее. Страх остался и был порой очень мощным, а я ведь испытала только малую часть того, что пришлось пережить Бернесту.

Он наклонился и положил руку мне на колено. Прикосновение было нежным, дружеским, но я думала только о том, что мы сидим перед окном, на виду у всех гостей. От ощущения, что за мной наблюдают, что я как на витрине, в груди теснило сильнее обычного. Я обеими руками вцепилась в подлокотники кресла, словно боясь потерять земное притяжение и улететь в космос, если отпущу их. Я смотрела на руку Бернеста, лежащую у меня на колене, пока он не убрал ее.

— Извини, – сказал он. – Ты прекрасно выглядишь.

— Это ты прекрасно выглядишь. А я как обычно.

— Иногда я проезжаю мимо парка, где ты ждешь автобуса. Мне нравится видеть, что у тебя все хорошо. Я подумал, что ведь и не знал, как ты выглядишь на самом деле, потому что привык видеть тебя несчастной и напуганной. Ты ведь счастлива?