Книга Бойся тишины, страница 33 – Роберт Брындза

По мере того как этот звук удалялся, накатывало облегчение.

Приезжая сюда с Уиллом, я никогда не испытывала ничего похожего на страх. Его присутствие делало наше жилище уютным уголком, в котором мы могли спрятаться от остального мира. Теперь, оставшись совсем одна в этом большом доме, я чувствовала себя мишенью.

Я снова просмотрела изображения с камер наблюдения. Первый экран показывал картинку с камеры над входной дверью – внутренний двор и ступени. Второй давал вид на бассейн и охватывал всю террасу с деревянным настилом, за ним виднелась темная полоса моря. Третья камера была нацелена на лестницу, ведущую с террасы вниз, к берегу, однако в поле зрения находились только верхние ступеньки, нижние же исчезали во мраке пляжа. Четвертая – на внутренний дворик, куда выходила дверь сауны; тут в кадре оказывалась лестница, заваленная листьями. Пятая и шестая снимали узкие дорожки с выложенными камнями невысокими бордюрами, идущие от противоположных концов террасы по обе стороны дома. Я вновь переключила внимание на пятачок перед въездными воротами.

Какой смысл в этих камерах и охранной сигнализации? Материковая полиция, находящаяся в часе езды отсюда, вряд ли способна отреагировать оперативно.

Взгляд упал на письмо, лежащее на кухонном столе, и я вспомнила про разговор с Дианой. Сделав фото, отправила ей сообщение. Немного подождала ответа, однако телефон молчал. Должно быть, подруга уже на работе. Я огляделась по сторонам, привыкая к мысли, что сегодня ночую здесь. Других вариантов не было, и, несмотря на все случившееся, пора было возвращаться в обыденность. Мне хотелось есть. Нельзя сказать, что я умирала с голоду, но перекусить точно требовалось.

Уилл так вкусно готовил! Я обернулась к полке со специями и аккуратным рядом стеклянных баночек с макаронами, сахаром, мукой и рисом. Никогда больше не попробую его стряпню и не разделю с ним трапезу, сидя у кухонного острова.

Я опрокинула чемодан и расстегнула молнию. Внутри в пластиковом пакете лежали консервы: печеная фасоль, пудинг на пару с патокой, мясные пироги Fray Bentos^[10]. Уилл пек отличные пироги, с вкуснейшими начинками и нежным тестом. Я обхватила голову руками, чувствуя приближение нового приступа горя. Даже консервы навевали воспоминания о нем. Поставив пакет на островок, я выудила банку с фасолью, достала из ящика вилку и принялась есть. Почувствовала себя немного лучше и доела всю банку прямо так, над раковиной.

Вопрос, где лечь спать, стал еще одним триггером. Я не хотела находиться одна в нашей комнате и покатила чемодан по коридору в одну из гостевых. Однако в этом маленьком помещении с односпальной кроватью я почувствовала себя еще более незащищенной. На двери, ведущей в коридор, не было замка, а панорамные окна выходили на террасу и бассейн.

Я прошла в ванную. В углу располагалась душевая кабина, а в центре – старинная фарфоровая ванна на львиных лапах, приобретенная на аукционе во Франции. Вспомнилось, как ее втаскивали сюда на лебедке, когда здесь еще не было крыши. Уилл стоял обнаженный по пояс, в одних шортах, управлял процессом и был в своей стихии. Я попыталась прогнать из мыслей эту картинку.

Сев на закругленный бортик ванны, я свесила ноги и соскользнула внутрь. Я могла устроиться в ней, вытянувшись во весь рост. В помещении имелось маленькое глухое окошко из матового стекла, расположенное довольно высоко, и три двери. Основная выходила в коридор, а две боковые – в гостевые комнаты. Все три двери были прочными и запирались на ключ.