Книга Роден, страница 76 – Наталья Шагаева

— И? То есть ты была проституткой?

— Нет… я… Моя мать умерла, меня воспитывал отец и постоянно бил, не просто ладонью, а ремнем или шлангом, всем, что попадёт под руку. Где-то в восемнадцать лет я поняла, что мне нравится боль, она заставляет забыться,и… Тебе не понять психологию боли… если ты не…

— Давай оставим лирику, - даже не хочу слышать ее оправданий. Кажется, это какое-то психическое заболевание. Такие девушки - ненормальные. Нормальный человек не может получать удовольствие от унижений и побоев!

— Я нашла в интернете форум саб, потом мне посоветовали другой сайт с темой,и там я нашла своего хозяина.

— Χозяина?

— Ну, да… мужчину, который научил меня всему и ввел в клуб. На самом деле мне нравилось быть с ним. Οн был терпеливый, добрый и всему меня учил. Я была послушной, исполнительной, за что он меня поощрял. Три раза в неделю мы встречались в клубе, проводили сессию и за это он пополнял мою карту. Οтец много пил, поэтому денег не хватало. На эти деньги я могла одеваться и позволить себе все необходимое. Ты выросла в достатке, твой отец тебя любит,тебе не понять, что такое нуждаться в деньгах! – говорит с упреком, словно я виновата, что она малолетняя извращенка. - Вот там я и встретила Павла…

— Вы с ним…, - ужасаюсь,тому что Паша мог трахать жену моего отца.

— Нет! Что ты, у меня был только один хозяин. Твой отец - мой второй мужчина! – киваю, делая вид, что поверила, хотя на самом деле у меня пропадает дар речи - сколько скелетов поcыпалось из шкафов нашей семьи!

— Павел состоял в клубе, и я его там часто видела, а потом его исключили, поскольку он перешел грань и нарушил правила безопасности, покалечив одну девочку.

— Ты общалась с Павлом?

— Нет, – нервно усмехается она. - Там нельзя общаться с мужчинами. Ни с кем, кроме своего хозяина,и то, если он разрешит.

— Ну спасибо за информацию, но с чего это ты решила быть со мной настолько откровенной? – спрашиваю я, а сама думаю, как пережил все это папа.

— Это только предыстория, чтобы тебе было понятнее.

— Ну тогда не тяни, - поправляю платье, поскольку оно доставляет дискомфорт.

— Надо нанести ещё мазь, она обезболивает и успокаивaет. Я положила ее тебе на тумбочку, - смотря на мои мучения, говорит Алена. Ну кому, как ни ей, знать, как лечить такие травмы.

— Спасибо, продолжай.

— В общем, мой отец все узнал и избил меня до полусмерти, я провела три дня в реанимации, а потом ещё две недели в больнице,там я и познакомилась с Захаром. Твой отец - он тоже сильный, властный, но одновременно добрый и нежный, он… в общем, я влюбилась и, конечно, нė смогла рассказать ему своего грязного прошлого.

— Ну да, лучше притвoряться бедной несчастной мученицей, – скептически усмехаюсь я.

— А потом… в общем, тогда на свадьбе я надеялась, что Павел меня не узнал. Я поменяла цвет волос, прическу, да и в клубе я была в специальной одежде. Через полгода после свадьбы Павел выследил меня в одном и магазинов и начал шантажировать. Я должна была фотографировать какие-то документы,иначе он бы все рассказал Захару. Я не могла потерять Захара, он самое лучшее, что случалось в моей жизни, обо мне никто и никогда так не заботился. Никто не целовал мне руки и ноги,и не говорил столько нежностей…

— Стоп! Прекрати! – прерываю Алёну, а из её глаз катятся слезы. – Это ты донесла Павлу про меня и наши планы с отцом? – мне не нужен ее ответ, потому что все и так понятно. Девушка кивает и закрывает лицо руками. Мне хочется ее растерзать, схватить за волосы и хорошенько оттаскать, останавливает только ее беременность.