Книга Надежда для пришельца, страница 79 – Эмори Мур

— Айко, — прошептала она. — Займись со мной любовью. Не быстро, не страстно. Нежно. Очень нежно.

— Как скажешь.

Он целовал её медленно, смакуя каждое касание. Губы — верхнюю, нижнюю, уголки. Веки — сначала одно, потом другое. Кончик носа. Лоб. Виски. Шея.

— Айко... — выдохнула она.

— Тихо, — прошептал он. — Я хочу запомнить каждое мгновение.

Его руки гладили её тело — плечи, грудь, живот, бёдра. Не торопясь, благоговейно, будто она была сделана из хрупкого стекла.

— Какая ты красивая, — шептал он. — Самая красивая.

— Ты тоже.

Он раздевал её медленно, снимая одежду миллиметр за миллиметром, целуя каждый открывающийся участок кожи. Когда она осталась обнажённой, он замер, любуясь.

— Богиня, — выдохнул он. — Моя богиня.

— Айко...

— Я люблю тебя. Забудь всё. Останься только со мной.

— Остаюсь.

Он разделся сам, не сводя с неё глаз. Его тело было прекрасным — розовое, переливающееся в мерцающем свете стен, сильное, но такое уязвимое сейчас.

Он лёг сверху, осторожно, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Член коснулся её бедра — твёрдый, горячий, пульсирующий.

— Можно? — спросил он.

— Да.

Он вошёл медленно. Так медленно, что она чувствовала каждое движение, каждое растяжение, каждое заполнение. Головка скользнула внутрь, потом ещё, потом глубже.

— Айко... — выдохнула она.

— Что?

— Хорошо. Очень хорошо.

Он начал двигаться — медленно, ритмично, глубоко. Каждый толчок — как обещание. Каждое движение — как молитва.

Она гладила его спину, плечи, рога. Он целовал её грудь, шею, губы.

— Надя, — шептал он между поцелуями. — Моя Надежда. Моя жизнь. Моё всё.

— Айко...

— Я никогда не предам тебя. Никогда не сделаю больно. Обещаю.

— Знаю.

— Я люблю тебя. Больше жизни.

— И я.

Оргазм нарастал медленно — не взрывом, а волной. Тёплой, спокойной, накрывающей с головой. Надя чувствовала, как тело начинает сжиматься вокруг него, как пульсация становится всё сильнее.

— Айко, я сейчас...

— Вместе, — прошептал он. — Только вместе.

Она кончила с тихим стоном, зарывшись лицом в его плечо, чтобы не разбудить Лиру. Айко зарычал — тихо, сдавленно — и кончил следом.

Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.

Потом он перевернулся на спину, притянул её к себе. Она уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что простила. За то, что поняла. За то, что ты есть.

— Всегда пожалуйста.

— Надя?

— М?

— Мы справимся. Со всем. Вместе.

— Знаю.

Она закрыла глаза.

За стеной тихо посапывала Лира. Рядом билось сердце любимого. И всё было хорошо. Впервые за долгое время — действительно хорошо.

Утро после разговора встретило Надю ощущением лёгкости, которого она не чувствовала уже много дней.

Она открыла глаза и увидела Айко — он смотрел на неё с той самой нежностью, от которой у неё всегда таяло сердце. За стеной посапывала Лира. Надя не видела ее, но ощущала так, словно девочка…ее дочь находилась с нею в одной комнате.

— Доброе утро, — прошептал Айко.

— Доброе.

— Как ты?

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Впервые за долгое время — хорошо.

Он поцеловал её в лоб, осторожно.

— Сегодня похороны Корвуса, — тихо сказал он. — Ты готова?

— Да. Мы простились с ним вчера. По-настоящему.

Они полежали ещё немного, потом Надя осторожно высвободилась из-под Айко и встала.