Книга Надежда для пришельца, страница 29 – Эмори Мур

— Мне нужно чувствовать, что я жива. А ты — единственный, кто может мне это дать.

Она притянула его к себе.

Их губы встретились. Поцелуй спепва был нежным — осторожным, пробующим. Но через несколько секунд Надя уже впивалась в Айко, кусала его губы, царапала спину. Ей нужно было чувствовать его кожу под пальцами, его вкус во рту, его дыхание в лёгких.

— Айко, — выдохнула она между поцелуями. — Раздень меня.

Он стянул с неё перламутровую ткань, обнажая тело. Надя лежала перед ним — бледная, осунувшаяся после испытания, но живая. Такая живая.

— Красивая, — прошептал он. — Самая красивая.

— Не говори, — она потянула его за одежду. — Просто люби меня.

Его ткань стекла по телу, и Айко лёг рядом. Их тела соприкоснулись — Надя вздохнула. Это было, как глоток воды после пустыни. Как свет после тьмы.

Айко целовал её шею, ключицы, грудь. Его язык нашёл сосок, и Надя выгнулась, запуская пальцы в его волосы, царапая рога.

— Да, — шептала она. — Да, не останавливайся.

Он спускался ниже. Живот, бёдра, нежная кожа их внутренней стороны. Его дыхание обжигало, и Надя уже не могла ждать.

— Айко, я хочу тебя внутри. Сейчас.

Он поднял голову, посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена? Ты ведь так устала…

— Да, – быстро, без сомнений, ответила Надя.

Тогда Айко вошёл. Медленно, плавно, заполняя её до предела. Надя ахнула — он был таким большим, таким тёплым, таким родным. Она чувствовала каждую пульсацию, каждый его миллиметр внутри себя.

— Айко...

— Я здесь, — прошептал он. — Я здесь.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично, глубоко. Каждый толчок отдавался в её теле волной удовольствия, смывающей остатки боли, страха и пустоты.

Надя обхватила Айко ногами, прижимая плотнее, впуская глубже. Ей нужен был весь он. Без остатка.

— Сильнее, — просила она. — Ещё.

Айко ускорился. Его дыхание сбилось, мышцы напряглись, хвост обвил её бедро, крепко прижимая к себе.

— Ты моя, — рычал он. — Только моя.

— Твоя, — выдыхала Надя. — Вся твоя.

Оргазм нарастал медленно, как цунами в океане. Сначала лёгкая зыбь, потом ощутимая дрожь, потом огромный вал, готовый обрушиться.

— Айко, я сейчас...

— Вместе, — выдохнул он. — Давай вместе.

Она кончила с криком, выгибаясь, царапая его спину, впиваясь ногтями в розовую кожу. Айко зарычал и кончил следом, заливая её горячей спермой. Затем он рухнул рядом, тяжело дыша.

Надя лежала, глядя в мерцающий потолок, и чувствовала, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с её влагой.

— Я жива, — прошептала она. — Я действительно жива.

Айко повернулся к ней и прижал к себе.

— Жива, — подтвердил он.

Надя закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает её тёплой волной. Но перед тем как провалиться в темноту, она улыбнулась. Впервые за долгое время — спокойно и счастливо.

После испытания Надя проспала почти двое суток.

Проснулась она от того, что кто-то гладил её по голове. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.

Надя открыла глаза.

Рядом сидела Люба. Бледная, с красными от недосыпа глазами. Она улыбалась той самой тихой, грустной улыбкой, которая всегда появлялась у неё, когда кто-то из близких болел или нуждался в помощи.

— Очнулась, — прошептала Люба. — Мы уж думали...

Голос у неё сел, будто она долго плакала или кричала.

— Сколько я спала? — спросила Надя.