Книга Sex под запретом, страница 75 – Анель Ромазова

А, блин, надо срочно найти тихий угол и поныть там белугой. Когда я успела к нему так привыкнуть, чтобы потом так сильно скучать.

— Мне ванильный рожок и попить, — отзывается Вася, откашлявшись, — настраивает рупор на всю громкость и приступает к агитации.

Затылок мой припекает, якобы в него кинули раскалённые угли. Мне, конечно же, мерещится, что позади стоит некто сильно похожий на мою несбыточную мечту. Просверливает в моём черепе дыру, в надежде докопаться до истины. Когда мерещится, надо креститься.

Поворачиваюсь на пятках, с целью перекреститься и отпустить с миром, но воздух, залетев в лёгкие, там и остаётся, стиснутый паникой.

Встречаться нам нельзя, но мы встретились.

Моргнув всего разок для проверки, убеждаюсь в реальном существовании терзающего меня глазами Амина. До вопроса, что делать и как выпутываться не доходит. Бегу со всех ног, имея фору примерно в пятнадцать метров.

Запыхавшийся суслик в погоне от матёрого волчищи, неизменно проиграет, брать надо хитростью.

Мчусь мимо отделов, но попадаются чайные ларьки и тайская косметика. Где все отделы одежды с примерочными?

Я же моль, дайте мне шубу, закутаюсь в неё, пока Амину не надоест меня искать. Попотею, но это уже не так страшно, как прямой контакт глаза в глаза и вялое убеждение, что я его бросаю. Он мне не нравится и, капец, я не представляю, как и что говорить.

Не имея лучшей альтернативы, заношусь стрелой с дымящимся хвостом в зал с выставочной мебелью. Понятно, что здесь всё баснословно дорогущее и вшивым студентам не по средствам, но консультант скалится, начиная на автомате мне что-то предлагать.

Цепляюсь за слово "шкаф", только потом ищу его ошалевшими глазами. По прямой линии проскакиваю к этому невинному сооружению, прыгаю внутрь и захлопываю за собой дверцы.

— В обуви нельзя, — у бедного парня, похоже, язык от моей наглости отнялся. Крикнув это, замолкает.

В обуви нельзя, а сидеть можно.

Сдёргиваю с ног кроссовки и в узкую щёлочку выставляю наружу.

Японцы живут как-то в микро-квартирках. Я тоже поживу до закрытия торгового центра. Откидываюсь затылком в стенку. Стрессанувшие органы никак не улягутся по своим местам.

На случай, если вдруг поклею ласты то, репутация фирмы-производителя зачётно испортится. Кто захочет покупать мебель со скелетом в шкафу. Чёрный юмор, однако, но, на другой я сейчас не настроена.

— Будете продлевать нумера? — шутки у консультанта не смешные. Судьба и так поржала надо мной в голос. Он трижды стучится в моё укрытие.

Изыйди! Часы не приёмные. Я негостеприимная хозяйка и чашку чаю не предложу.

Стук возобновляется, сотрясая хлипкие стены, затем распахиваются дверцы.

— Я тебе сейчас задницу прилюдно выпорю, — рявкает Амин. И он пребывает в бешенстве.

Сжимаюсь в комок, сожалея, что не прогрызла себе путь к отступлению.

Что-то как-то меня несёт кривым зигзагом.

Подскакиваю на ноги, понимая: единственный выход его обезоружить, расслабить и сгладить конфликт — это напасть первой.

Скрещиваю ладони на колючем затылке и припадаю ртом к его сурово поджатым губам.

Целоваться с открытыми глазами — запрещено ассоциацией безнадёжно влюблённых.

Держу свои открытыми, чтобы избежать попадания в ловушку ощущений, но всем известное правило, придумано не из воздуха, потому что, так намного хуже. Я ныряю в тёмные омуты растёкшихся зрачков со всего разбега. Твёрдые губы Амина смягчаются. Вкусный горячий язык сталкивается с моим, робко скользнувшим и тут же спрятавшимся, получив ожог первой степени.