Книга Запретная. Исцеление, страница 105 – Кэти Андрес

— Послушайте меня. Плакать рано. Лев Борисович запретил вам вынашивать, и как врачи мы обязаны вас уберечь. Вы нужны своей дочери живой и здоровой. Вы нужны мужу. Но я не просто так сказала, что по женской части у вас всё идеально.

Я открываю заплаканные глаза и непонимающе смотрю на неё.

— Вы не сможете выносить ребенка сами, Кира, но вы абсолютно точно можете стать его биологической матерью.

Я судорожно сглатываю.

— Вы… вы про суррогатное материнство?

— Именно, — она уверенно кивает. — Мы возьмем вашу прекрасную, здоровую яйцеклетку. Возьмем материал Романа Андреевича. Наши эмбриологи создадут эмбрион — вашего стопроцентного, генетически родного ребенка. А вынашивать его будет здоровая, специально подготовленная женщина. Вы будете присутствовать на УЗИ, будете слушать его сердцебиение, вы возьмете его на руки прямо в родильном зале.

Я делаю глубокий, рваный вдох.

Слезы всё еще текут по щекам, но теперь это слезы облегчения. Мой мир не рухнул. Да, путь будет другим. Не таким, как в красивых фильмах. Но разве в нашей с Ромой истории хоть что-то было простым и стандартным? Мы всегда шли своим путем. Напролом.

Я быстро вытираю щеки тыльной стороной ладони, расправляю плечи и встаю с кушетки.

— Какие анализы нужно сдать Роме для начала протокола ЭКО?

* * *

Я выхожу из кабинета через пять минут, сжимая в руке направление в репродуктивный центр.

Рома стоит у окна в конце коридора. Широкоплечий, огромный, напряженный, как натянутая тетива. Увидев меня, он мгновенно срывается с места.

Его глаза сканируют мое лицо, замечают следы недавних слез, и он тут же мрачнеет, готовый разнести эту клинику по кирпичику.

— Что сказали? Всё плохо? — хрипло спрашивает он, хватая меня за плечи.

Я смотрю на своего мужа. На мужчину, который стал моим воздухом, моим исцелением и моим домом. И вдруг во мне просыпается непреодолимое желание немного сбить этот зашкаливающий градус драмы.

— Не получится, — трагично выдыхаю я и покорно опускаю голову, пряча хитрый блеск в глазах.

Рома тут же сгребает меня в охапку. Сильно, бережно, пряча от всего мира.

— Ну ничего, маленькая моя, ничего, — глухо бормочет он, зарываясь лицом в мои волосы и успокаивающе гладя по спине. — Мы можем усыновить. Детдомов полно, найдем нашего…

Я отстраняюсь, поднимаю голову и абсолютно невинно, хлопая мокрыми ресницами, смотрю прямо ему в глаза:

— А можешь сделать так же, как с Ликой. Просто заделаешь кому-нибудь ребенка, а она потом от него откажется. Мы и заберем. Идеальный план же?

Повисает гробовая пауза. Глаза Ромы медленно расширяются. Кажется, он даже дышать перестает, глядя на меня совершенно ошарашенно, словно у меня на лбу только что выросли рога.

— Ты дура совсем? — хрипит он, явно сомневаясь в моей адекватности.

Тут я не выдерживаю. Моя актерская игра с треском проваливается, и я начинаю смеяться в голос.

— Господи, Ром, видел бы ты сейчас свое лицо! — сквозь смех выдавливаю я, вытирая слезы, которые теперь выступили от хохота.

Разворачиваюсь на каблуках и легким, уверенным шагом направляюсь по коридору.

— Пошли, дядь Ром!

— Куда? — прилетает мне в спину растерянное.

Я оборачиваюсь, иду спиной вперед и подмигиваю своему суровому мужу:

— Сдавать твою сперму. Будем выращивать в другой женщине Вите братика. Ну, или сестренку. В общем, как постараешься!