Книга Его неуловимая землянка, страница 33 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Он остановился, повернулся ко мне, жестко взглянул.

— Терия, — раздраженно прошипел он мне. — Вас не уволят, пока я не дам разрешение. Это есть в вашем контракте. А я не дам его, пока вы не закончите свою работу сегодня. Поверьте, для всех нас будет лучше, если вы просто войдёте и настроите все как нужно.

Он отпустил мою руку и почти толкнул меня в сторону вип-крыла.

Весь этаж выглядел непривычно. Обычно здесь царила безмятежная умиротворенность, но сейчас в воздухе висела какая-то странная, давящая атмосфера. Или это у меня снова воображение разыгралось.

Сотрудники, которых я встречала по пути, отводили взгляды. Они говорили шёпотом, жались к стенам. Охранник у дверей тоже был бледным, напряженным до крайности, и смотрел прямо перед собой.

Я оглянулась. Нуикар стоял за моей спиной и ясно намекал всей позой, что не выпустит меня, пока я не сделаю, что он сказал. Выдохнула обреченно. Ну не прорываться же с боем. Так я еще больше внимания к себе привлеку. А ведь хотелось тихо и незаметно исчезнуть.

Охранник уже распахнул дверь, и я шагнула внутрь.

Вип палата была огромной и, конечно, навороченной от пола до потолка, с мягким регулируемым светом, многочисленными панелями контроля, широкой кроватью у окна.

На кровати никто не лежал, но я не сразу разглядела моего важного пациента, потому что взгляд намертво прикипел к знакомой фигуре у окна.

Высокий, широкоплечий мужчина, затянутый в чёрный верс, который полностью обволакивал хозяина плотной тканью. Багровые глаза смотрели прямо на меня.

Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за моим появлением с ленивым, хищным спокойствием. Так смотрят на добычу, которая уже в ловушке и никуда не денется.

Я замерла на пороге. В голове пронеслась единственная мысль.

Бежать поздно..

Я стояла на пороге, и все мои мысли о побеге, о билетах, о новой жизни — всё это просто испарилось, сметённое одним его присутствием.

Хард был жив!

Эта мысль ударила первой, неожиданной, горячей волной облегчения. Оказалось, для меня это было очень важно — знать что он выжил, что не пострадал в ту ночь.

Я ведь видела, сколько их было — тех, кто ворвался тогда в спальню.

Первая волна, вторая... Я помнила, как его верс взметнулся тысячей лезвий, как он исчезал и появлялся среди них, но я не видела конца. Меня вышвырнуло наружу, когда бой ещё продолжался. И вот сейчас…

Я думала... я всё это время боялась думать. А теперь он стоял здесь, целый, внешне совсем невредимый, и пронзительно смотрел на меня.

Мне вдруг стало почти смешно от своих глупых мыслей.

Конечно он жив. Такого и целая армия не снесёт. Я ведь видела, как он расправлялся с наёмниками на платформе. Как двигался в спальне — слишком быстро, нереально смертоносно.

Идиотка. Я волновалась за харда.

Смех застрял в горле, потому что следом пришло всё остальное.

Воспоминания.

Его властные горячие руки на моём теле. Жадные опытные губы на шее.

Как он разорвал мою майку, прижал к стене, а потом входил в меня — резко, глубоко, заставляя кричать от нестерпимого блаженства.

Жаркая волна возбуждения пронеслась по телу, заставив соски предательски сжаться в тугие горошины.

Моя память решила издевательски проявить себя во всей красе, демонстрируя слишком яркие фрагменты прошлого.