Книга Его неуловимая землянка, страница 31 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Катя приходила в себя медленнее.

Она почти не выходила из дома в первый месяц. Занималась дистанционно дома.

Я связывалась с ней каждые полчаса. Тревожилась за ее состояние. Возвращалась с работы и находила её свернувшейся калачиком на кровати, с красными глазами.

— Кать, — звала я. — Катюш.

— Я ничего не боюсь, — отвечала она. — Просто устала.

Я не спорила. Просто садилась рядом, обнимала, и мы молчали. Потому что слова были не нужны. Я понимала. Я сама просыпалась по ночам от того, что казалось, что ошейник сдавливает мою шею.

Но ошейника не было.

А еще мне снились багровые глаза, полыхающие молниями. И тогда утром чувство вины становилось еще острее.

На второй месяц Катя начала выходить. Сначала в парк, потом в магазины. Потом и на курсы при местном медицинском университете.

— Хочу стать врачом, настоящим, как ты на Земле, — сказала она однажды вечером.

Я улыбнулась. В её голосе появилась жизнь.

На третий месяц Катя завела подругу. Девушку со своего курса, такую же тихую и застенчивую, с забавной прической и постоянными шутками про экзамены. Они вместе делали домашние задания, ходили в кафе, иногда засиживались допоздна, и я слышала из комнаты её смех, первый раз за долгое время.

Меня и саму потихоньку отпускало напряжение.

Мы снова жили обычной, нормальной жизнью. Я ходила на работу, настраивала диагносты, пила кофе с коллегами. Катя училась, смеялась, строила планы. Мы даже купили маленькое комнатное растение — местный аналог фиалки с серебристыми листьями. Катя назвала его Тимуром.

— В память, — сказала она. — О том, кто нас спас.

Я кивнула. Поливала Тимура по утрам и думала, что, может быть, всё действительно закончилось. Может быть, нам просто повезло. Может быть, Коллекционер действительно сдержал слово.

Но сумка у двери так и стояла.

Скальпель лежал в кармане.

И каждое утро, выходя из дома, я на секунду замирала на пороге, оглядывая улицу. На всякий случай.

На четвёртый месяц что-то неуловимо изменилось.

Я почувствовала это однажды утром, выходя из дома. Странное щекочущее чувство между лопаток. Словно кто-то напряженно смотрит мне в спину.

Обернулась — никого. Но все же моя разросшаяся тревога заставила меня убыстрить шаг.

Я прошла дальше, не оборачиваясь. Свернула за угол, прижалась к стене, выглянула.

Снова никого подозрительного. Но тревога не отпускала.

Я выдохнула, обругала себя за паранойю и пошла на работу.

На следующий день я увидела тень.

Мужской смазанный силуэт в версе мелькнул в дальнем проулке, когда я рассеянно мазнула по нему взглядом.

И сразу короткие волоски на загривке встали дыбом. Я почувствовала слежку на каком-то интуитивном животном уровне.

В этот раз я не обернулась. Просто ускорила шаг, свернула в переход, нырнула в поток пассажиров, проскочила в глайдер за секунду до закрытия дверей. Сердце быстро колотилось о ребра.

В тот вечер я вернулась домой другим маршрутом, через три пересадки. У входа задержалась, наблюдая из-за угла.

Чисто.

— Маш? — Катя выглянула в коридор, когда я вошла. — Ты чего такая?

— Всё нормально, — торопливо ответила я. — Устала просто.

Она посмотрела на меня с недоверием, но промолчала.

На третью ночь я проснулась от того, что сердце выпрыгивает из груди. Не было ни звука, ни движения. Просто чувство. Липкое, холодное, жуткое.