Книга Развод. Последний приказ, страница 71 – Анна Риман

Мы остановились на расстоянии шага.

Она осмотрела меня с головы до ног, так, словно увидела не человека, а неприятное обстоятельство.

— Довольны? — выдавила негромко.

Вопрос прозвучал с вызовом, почти грубо.

— Нет, — ответила я. — Мне не до вас.

Уголок ее рта еле заметно дрогнул.

— Повезло вам.

— В чём? — поинтересовалась я устало.

— Что всё сложилось так удобно, — произнесла она и чуть склонила голову. — Но на вашем месте я бы не обольщалась.

Ответить хотелось резко. Сказать что-нибудь об утечке, о жалобе, о том, как удобно она сама пряталась за чужими спинами. Вместо этого я просто смотрела на неё и чувствовала, как тяжёлой волной поднимается раздражение.

— Мне и без этого есть о чём думать, — отрезала я.

Елена усмехнулась одними губами.

— Для тебя это не закончится так просто.

Она прошла мимо, задев меня плечом. Запах духов потянулся следом — терпкий, приторно тошнотворный. Я ещё несколько секунд стояла в коридоре, до боли сжимая пальцы.

Рабочий день дотянулся до вечера, и ближе к шести кабинеты начали пустеть. Разговоры стихли, шаги стали реже, у проходной уже собирались машины. Я выключила компьютер, надела куртку и вышла, чувствуя себя не уставшей даже — выжатой.

Дорога до служебного дома прошла как в мутной пленке. Фары выхватывали из темноты снег, серые фасады, чужие окна. Во двор я свернула, не сбавляя особенно скорости, и только у подъезда невольно убрала ногу с газа.

У дома стояли люди.

Немного — трое или четверо. Женщина в пуховике, мужик в темной шапке, ещё кто-то у самого крыльца. Никто не кричал, не бегал, просто переговаривались вполголоса, глядя вверх.

Сердце неприятно толкнулось.

Я заглушила двигатель. Некоторое время сидела, вцепившись в руль, и смотрела на их лица, пытаясь понять, что произошло. У подъезда что-то обсуждали, качали головами, женщина коротко всплеснула руками.

— Совсем уже, — донеслось до меня сквозь закрытое стекло. — Что за хулиганство…

Дверь машины я открыла осторожно, как будто от этого могло зависеть, окажется происходящее настоящим или нет.

Морозный воздух ударил в лицо. Кто-то из стоявших у подъезда обернулся. Узнал меня. И сразу отвел глаза.

Я подняла голову.

Сначала взгляд зацепился за серый фасад, полосы света на чужих шторах, за тонкие ветки у стены. Потом выше. На третьем этаже зияли два черных провала.

Мои окна. Разбитые вдребезги. Стекло ещё висело по краям рваными зубьями, а внутри виднелась комната — открытая настежь холоду, чужим глазам, всей этой чертовой улице.

Подъезд встретил пустотой и тусклой лампой под потолком. Лифт не работал. Пришлось подниматься пешком, чувствуя, как с каждым пролетом внутри становится тяжелее.

Дверь в квартиру открылась с привычным щелчком.

Первое, что ударило — холод. Сквозняк прошёлся по коридору, зацепил рукава, пробрался под одежду. Тихо звенело стекло, перекатываясь под ногами.

Я не сразу вошла. Стояла на пороге, держась за ручку, как будто это еще могло что-то изменить.

В комнате было не просто холодно — открыто. Словно границы стерли, и теперь сюда мог зайти кто угодно. Ветер свободно гулял по полу, шевелил бумаги на столе.

Мелькнула нелепая мысль: утром здесь всё было на своих местах. Чашка у мойки, документы, куртка на спинке стула. Обычная, временная, но всё-таки жизнь.