Книга Музыка дождя, страница 108 – Елизавета Рождественская

— Седьмые, — голос Виолы Моретти, организатора концерта, звучал будто со дна моря. — Седьмым будет выступать твой квартет… Я не отметила название.

— У нас его нет… — отрешенно отозвалась Мария.

— И как мы будем вас представлять? — вздохнула женщина.

«Неудачники», «Отщепенцы», «Жертва газлайтинга и ко»? Мария опустила взгляд на ботинки, лакированная кожа оказалась поцарапана на носке. Она сосредоточилась на этой царапине, ухватилась, как за спасательный круг, чтобы не начать биться в истерике. В конце концов, где-то прорвёт, но не здесь, не сейчас…

— Так как мне вас записать? — Виола нетерпеливо постучала кончиком карандаша по папке-планшету.

— Квартет выпускников, — выдавила Мария. — Не соврёте.

Не дождавшись более вразумительного названия и вообще хоть какой-то реакции на свой пристальный, полный скепсиса взгляд, организатор пожала плечами.

— Как скажешь, — отмахнулась она. — Номер семь, запомните и не забудьте отметиться в списках.

— Конечно.

Мария двинулась дальше, сквозь группки музыкантов и работников, устанавливавших на площади полукруглую металлическую конструкцию сцены. В голове была пустота, будто только что с грохотом обрушились хлипкие стены её и так почти похороненной мечты. Она медленно шла по гладкой брусчатке, считая камушки до самой консерватории, будто в этом заключался какой-то важный смысл.

Раз, два, три… Двадцать… Шестьдесят…

Сколько она к этому шла? Сколько горела сценой и… славой? Не сдалась, бросила вызов самому маэстро Кавалли, собрала квартет и, как смешно, даже не придумала ему названия, так спешила?

Или в этой безымянной истории было что-то большее, во что она не хотела лезть, чтобы не пораниться?

Не было смысла рассуждать об этом сейчас… Они не смогут перестроиться, не успеют, да и не захотят. Почему-то в этом она была абсолютно уверена, поэтому даже не удивилась давящей тишине, воцарившейся в аудитории, где она собрала команду для разговора.

— Почему так произошло? — спустя вечность молчания наконец спросила Лючи.

— Потому что у Барбары со мной не до конца сведены счёты, — тихо ответила Мария. — И, полагаю, потому что я была и остаюсь слишком наивной.

— Да что вдруг могло случиться?! — раздражённо воскликнула Дания. — Он же сам предложил играть! Что за девчачьи выходки?!

— Мы не сошлись в вопросах творчества… так, кажется.

Мария не решалась поднять взгляд. Говорить о том, что произошло между ней и Эрколано язык категорически отказывался. Цитировать его мерзкие реплики по поводу бездарности их игры, она и не собиралась. Ведь это не было правдой, только желание задеть, унижающее в первую очередь самого маэстро.

— Да бред какой! — вспылила Дания.

— Согласна, — кивнула Мария. — Но что есть, то есть. Возможно, мы попробуем перестроиться и просто сыграть то, что уже не раз играли. Времени ещё достаточно, чтобы…

Она не договорила.

— Что бы что? Ещё раз показать всей консерватории, какие мы неудачники? — внезапно подал голос Марцио, который до этого мрачно гипнотизировал пустоту. — Давайте просто смиримся с этим.

— Марцио… — попыталась остановить его Лючи.

— Серьёзно, — он встал. — Сами подумайте, почему мы вообще собрались? Хотели выделиться, но никто не замечал? Ну так не получилось. В целом глупая была идея… Если бы мы сыграли с самим Эрколано, а тут… Проснитесь! От нас не просто отказался самый медийный музыкант страны, а — вслушайтесь! — он запретил нам играть его музыку! Ну? Кто после этого будет с нами сотрудничать?