Книга Спайдер и Сторми, страница 27 – Келси Кингсли

Люк звал папу, звал маму, но, конечно, никто не отвечал.

Поэтому он с трудом положил трубку и набрал девять-один-один.

Несмотря на то, что большую часть времени Люк вёл себя как идиот, он всегда знал, что делать.

Даже когда мы планировали похороны — что казалось таким нереальным, странным, неправильным и неестественным — Люк справился со всем с помощью нашего последнего живого родственника мамы и папы, бабушки. И всё это время я просто сидел там, едва кивая или качая головой, когда кто-то осмеливался обратиться ко мне по имени.

Я был слишком напуган, чтобы говорить, слишком напуган, чтобы смотреть куда-либо, кроме своих рук. Слишком боялся заплакать, особенно в присутствии старшего брата, который, насколько я знал, ещё не проронил ни слезинки. По крайней мере, я этого не заметил.

Теперь, после утренней мессы и похорон на кладбище, я сидел в доме, где раньше жили мои родители. Бабушка сказала, что было логично провести поминки здесь, потому что это было ближе ко всем друзьям моих родителей, чем её дом, который находился в двух часах езды. Люк подумал, что она права, а я просто пожал плечами и опустил голову.

Честно говоря, я не считал, что это хорошая идея. Зачем мне связывать воспоминания о похоронах родителей с местом, где я видел их в последний раз живыми?

Но Люк согласился с планом бабушки, и я последовал за ним, потому что что ещё мне оставалось делать? Я был младшим, более слабым, и, насколько знал, моё мнение мало кого интересовало.

В конце концов, родители уехали, хотя я умолял их не делать этого.

Я знал, что что-то случится. Знал, а им было всё равно. Никому не было дела, никто не слушал, и мне потребовались все остатки моих угасающих сил, чтобы держаться, пока сидел на диване в гостиной — последнем месте, где я видел их обоих живыми, такими счастливыми и полными энтузиазма — и смотрел на гостей похорон.

Они обнимались, целовались, плакали и выражали соболезнования друг другу. Иногда кто-то останавливался, похлопывал меня по плечу и говорил, как ему жаль. Я выдавал слабую улыбку и кивал, словно просто играл роль в фильме, в котором был вынужден сниматься в массовке.

Но в основном они просто шептались.

— Это один из сыновей Сью.

— Бедняжка. Жизнь и так была достаточно трудной для него из-за, ну, вы знаете…

— Не могу представить, как тяжело он это перенесёт.

— Он всегда был таким хрупким.

Однако о Люке никто не шептал. Все говорили, что он сильный. Люк справится. С ним всё будет в порядке. И я думал, что тоже смогу справиться, если останусь с ним.

«Боже, а что, если я не смогу остаться с ним?»

Эта мысль пронзила мою грудь, и мои губы приоткрылись в подавленном вздохе. Никто не говорил о том, что будет с нами. Мы были слишком заняты похоронами, чтобы думать о чём-то другом, но эта часть почти закончилась. Вскоре все эти люди уйдут, чтобы вернуться к своей жизни, как будто Пола и Сью Корбин никогда не существовало в их жизни, а нам придётся вернуться к нашей. Но какая жизнь может быть без мамы и папы?

Моё сердцебиение участилось до неконтролируемого галопа, пока я осматривал гостиную.

Всего четыре дня назад мама и папа были здесь. Смеялись и были счастливы. Живы. Теперь они лежали холодные и скрытые в своих гробах, и я больше никогда не увижу их. Всю оставшуюся жизнь я буду сиротой, и, боже правый, это казалось таким долгим сроком прямо сейчас, когда мне было всего пятнадцать, и, о боже мой, что, чёрт возьми, я буду делать без Люка?