Книга Спайдер и Сторми, страница 248 – Келси Кингсли

«Я сплю. Конечно, я сплю, и конечно, мне снится это место. Такое часто бывает. Но почему всё ощущается настолько реальным?»

Я спустил ноги с кровати и медленно прошёл по потёртому ковру к зеркалу у двери. Оно было целым, не разбитым, как я его оставил, но на моей голой груди и руках отчётливо проступали асимметричные линии паутины чёрной вдовы — тату, которое я набил за время жизни в Салеме. И хотя я не понимал, почему это показалось мне странным во сне, я склонил голову в замешательстве, когда до носа донёсся запах жареных яиц.

«Сторми? — Но Сторми не готовила, и я рассмеялся. — Наверное, поэтому я и понял, что это сон».

На мгновение я задержался у двери, позволяя себе полюбоваться тем старым рисунком. Для шестнадцатилетнего парня без какого-либо художественного опыта он был неплох. Тот мальчишка тогда испытывал такую боль и тоску, он был так потерян, переживая бурю, в которой не знал, как выжить. Но он справился — и каким-то образом нашёл убежище. В городе, с которым он себя отождествлял. В сердце женщины, которая не оставила ему выбора, кроме как ответить ей взаимностью. Тот парень тогда не знал, что делать, кроме как терпеть издевательства проливного дождя, уклоняться от молний и дрожать от чудовищного раската грома. Но...

— Мы справились, — пробормотал я, обращаясь к двери, к тому испуганному маленькому паучку под злыми тучами, молниями и ливнем. — Не всё в порядке, но мы — в порядке.

Затем, следуя за запахом яиц, я открыл дверь, наполовину ожидая увидеть кровь Томми, всё ещё окрашивающую ковёр в коридоре. Но её не было, и я обрадовался, понимая, что это будет один из тех хороших снов. Они случались нечасто, но я был благодарен, когда такое происходило.

Я сбежал вниз по лестнице, чувствуя себя легче и счастливее, чем за последние месяцы, гадая, действительно ли на кухне Сторми. Или, может, мама… Боже, сколько же времени прошло с тех пор, как она мне снилась, и как же я хотел, чтобы она мне приснилась. Может, это даже папа или Мелани — два человека, которые почти не появлялись в моих снах. Волна восторга вскипела во мне, вырываясь наружу, когда я ворвался через столовую к дверному проёму кухни.

Но там никого не было, никто не стоял у плиты, хотя яйца шипели на сковороде. Я оказался в заброшенном доме; здесь был только я, и радость, которую я только что испытывал, быстро испарилась, оставив после себя лишь панику.

Повернувшись на месте, я оглядел остальную часть кухни, коридор, ведущий в подвал, и вход в столовую, и начал бормотать:

— Что за…

— Блин, блин, блин.

Я быстро повернулся к коридору, где дверь в ванную была распахнута, и оттуда выбежал последний человек, которого я ожидал увидеть, спеша обратно к плите. Люк поймал мой взгляд и приподнял уголок рта в небрежной, кривой улыбке.

— Эй, Чарли. Можешь подать мне лопатку?

— Э-э… — запнулся я, чувствуя, как в горле образовался тяжёлый, огромный ком. — Д-да, конечно.

Я не был готов встретиться с ним лицом к лицу, даже если это было только во сне, но не мог оторвать от него взгляда, пока тянулся за любимой лопаткой нашей мамы из подставки для кухонных принадлежностей. Я протянул её Люку, заметив, как дрожит моя рука. Почему я его боялся? Почему мне хотелось, чтобы это был кто-то другой? Неужели я думал, что он на меня злится?