Книга Спайдер и Сторми, страница 217 – Келси Кингсли

«Не забывай, что важно, Чарли. Не забывай меня».

Я не был глупцом, но и гением не нужно было быть, чтобы понять, что символизировал этот кошмар. Томми — или моё подсознание, неважно — не хотел, чтобы я двигался дальше после той хэллоуинской ночи много лет назад. Его призрак желал, чтобы я застрял в унылом чистилище, бесконечно переживая тот кошмар, искупая свои грехи до конца дней. Несколько месяцев назад я был готов смириться. Я не сопротивлялся мукам, которые его дух непрерывно обрушивал на мою душу. Но это было до того, как я нашёл счастье. До того, как нашёл её. Теперь я боролся с этим. Я сражался с ним, пытаясь вырваться из его хватки.

Если задуматься, это многое объясняло. Возможно, секрет в том, чтобы просто игнорировать это. Возможно, со временем это просто… растворится на заднем плане, как часто бывает спустя достаточно долгое время.

Но он появлялся каждый раз, когда я закрывал свои проклятые глаза, его лицо скрывалось под капюшоном.

«Вот блин».

Звонок моего телефона заставил меня вздрогнуть. Сторми тоже вздрогнула, повернув голову к центральной консоли, где лежал телефон. На экране высветилось неожиданное имя, и я нахмурился.

— Это Макс.

Я ответил:

— Алло?

— Чак, приятель, извини, что беспокою тебя в выходной.

Я выпрямился на сиденье, встретившись взглядом со Сторми.

— Всё нормально. Что случилось?

— О, да всё хорошо. Ну, по крайней мере, я так думаю. Не хочу тебя волновать, но я хотел упомянуть, что вчера ночью, когда смотрел камеры наблюдения, мне показалось, что я что-то увидел…

— Что? — Ужас сковал меня, и весь воздух будто выкачали из машины.

— Ну… — Макс резко рассмеялся, в этом звуке слышались неуверенность и недоверие. — Знаешь, наверное, лучше сначала спросить тебя. Чак… ты веришь в призраков?

— Сложно работать там, где работаем мы, и не верить в них.

— Точно. Да, — прочистил горло Макс. — Так вот… я смотрел камеры, и та, что направлена на твой дом, вдруг замигала. Экран мерцал, и сначала я подумал, что, может, жук пробежал по объективу камеры. Но это продолжалось минуты две-три, так что я начал думать, что проблема с соединением. Понимаешь, будто сигнал пропал или что-то вроде. А потом — бац! — всё прекратилось, как будто ничего и не было.

Сторми посмотрела на меня и беззвучно спросила: «Что случилось?»

— А все остальные камеры работали нормально? — спросил я, чувствуя, как пересохло во рту и дрожали руки.

— Абсолютно нормально, приятель. Только эта.

— Хм, — буркнул я, судорожно вдохнув. — Это…

— Но послушай, это ещё не всё.

Я сглотнул, чувствуя пересохшее, сдавленное горло.

— Ладно.

— Я всё думал об этом до конца смены. У меня было такое чувство, понимаешь? Не мог от него избавиться. Так что перед тем, как поехать домой, я заехал к тебе проверить.

О боже, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— И? Ты что-нибудь нашёл?

Макс выдержал паузу, нагнетая напряжение, прежде чем сказать:

— Да, э-э… это была записка.

Моё сердце в груди будто остановилось.

— Записка?

— Ага, подожди. Она у меня… в моём… — Макс крякнул, затем послышался шелест бумаги. — Вот. Здесь написано: «Нет связи крепче, чем между братьями». Что за фигня, а? Она просто… лежала на твоём коврике у двери.

— По, — прошептал я, проводя рукой по губам.

— Что?

— Это… э-э… цитата Эдгара Аллана По, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на дрожь, пробегавшую по нервам. — С-спасибо, Макс. Я… э-э… ценю, что ты сообщил.