Книга Спайдер и Сторми, страница 177 – Келси Кингсли

Затем, прямо над каменным камином, рамка с фотографией — одной из немногих, что у меня были, — упала с полки. Стекло разлетелось по полу. И мне показалось, что я уловил слабый запах сигарет.

КОННЕКТИКУТ, ТРИДЦАТЬ ДВА ГОДА

Тёмные круги под глазами брата за годы заключения стали ещё глубже. У меня они были ненамного лучше. Но Люк ничего мне не сказал, и я ему тоже ничего не сказал. По крайней мере, по этому поводу.

— Боже, я бы всё отдал за сигарету, — пожаловался Люк, растирая ладонями щетинистое лицо. — Может, в следующий раз ты спрячешь их в штанах и пронесёшь сюда?

— О, отличная идея, — саркастически проворчал я. — Хочешь ещё побыть в одиночке?

В прошлый раз, когда брата поймали с сигаретой в общей ванной — причём не мной пронесённой, — его на неделю отправили в одиночку. Я об этом не знал, пока не пришёл к Люку в следующее воскресенье на свидание и не узнал, что он не может выйти.

Он ссутулился на стуле и закатил глаза к потолку.

— Нет, — ответил Люк с гримасой. — Но, блин, времена тяжёлые. Я так сильно не хотел курить… Боже, уже много лет.

По усталому взгляду в его глазах я понял: он говорит правду.

Я откинулся на скамейке, поставив обутую в ботинок ногу на скобу, прикреплённую к стене. И, вдыхая, наполнял лёгкие затхлым воздухом, к которому за годы пребывания брата в «Уэйуорде» привыкал всё больше и больше. Кислый запах пота и резкий аромат духов уже не душили меня, как раньше. На самом деле пребывание здесь, в этой шумной комнате, полной заключённых и их близких, начало казаться мне утешением, которого я больше не находил дома.

Здесь меня никто не ненавидел. Но за этими стенами… Казалось, весь мир против меня. Конечно, это преувеличение, но скажите, чувствовали бы вы себя иначе, если бы едва ли могли выйти из дома, не услышав в свой адрес ругательств… или чего похуже?

— Ты нормально спишь?

Я отвернулся от окна и посмотрел на брата.

— А как ты думаешь?

— Тебе стоит с кем-нибудь поговорить.

— Зачем мне кто-то ещё, когда у меня есть ты? — Я приподнял уголок рта в насмешливой ухмылке, но она была натянутой, и Люк это понимал.

— А что стало с той докторшей, к которой ты ходил? Как её звали?

— Доктор Сибилия.

Люк поджал губы и кивнул.

— Да, точно, она. Почему бы тебе с ней не поговорить?

Я склонил голову набок.

— И что, ты думаешь, она для меня сделает?

Он приподнял одно плечо в неопределённом жесте.

— Не знаю. Она могла бы помочь…

— Чем? Она что, волшебным образом вытащит тебя отсюда? Или, думаешь, она может как-то заставить Уилеров прекратить их выходки?

— Нет, но, может быть, она…

— Разговор с кем-то не избавит меня от проблем. Не сделает жизнь проще, не сделает меня счастливее. Я просто перебиваюсь неделя за неделей, вот и всё. Разве ты не так же жил? Перебивался?

Брат положил руки на стол и посмотрел в сторону. Он бросил взгляд на другого заключённого — парня, которого как-то упоминал, звали то ли Вульф, то ли Дог, или что-то в этом духе нелепое, — и кивнул ему в знак приветствия. Потом Люк отвернулся, и дружелюбное выражение тут же исчезло с его лица.

— Вот почему я предложил поговорить с кем-нибудь. Ты держишь всё это дерьмо в себе, и это не может быть хорошо для тебя, дружище. Ты ничего не делаешь, никуда не ходишь, ты не...