Книга Спайдер и Сторми, страница 152 – Келси Кингсли

— Сначала не казалось, но Блейк посчитал это, э-э... неожиданным.

— Так и есть, — согласился я.

— Я так и сказала. Но Блейк беспокоится за меня, поэтому пытался отговорить.

Масло зашипело и запузырилось, а я невольно улыбнулся.

— Но ты всё равно приехала.

— Я же сказала, что хочу рассказать тебе одну историю, — ответила Сторми, как будто это была единственная причина её возвращения.

Крошечные пузырьки рассыпались по дну сковороды, лопаясь, не успев вырасти. Я не отрывал от них взгляда.

— Что ж, я слушаю.

Что-то подсказывало мне, что я мог бы слушать её вечно, если бы вечность была мне суждена. И когда Сторми начала говорить, я каким-то образом начал забывать о мужчине на той стороне дороги.

СТОРМИ

МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Меня поражало, что прошёл всего месяц с тех пор, как я столкнулась со Спайдером возле «Деревенской таверны». Всего несколько недель с того момента, как Чарли не дал тому ублюдку довести до конца то, что тот собирался сотворить с моим телом. И всего две недели с тех пор, как он угрожал мне в коридоре.

Время как будто исказилось, казалось, мы уместили полгода в несколько недель. И я задумалась, всегда ли так бывает, когда встречаешь человека, который вдруг придаёт смысл всему твоему миру после целой жизни провалов и простого... выживания.

Чарли никогда не говорил о страхе или тревоге, да и с чего бы? Он едва знал меня. Но, несмотря на то, что за последние дни тот открылся в некоторых вещах, Чарли ни разу не рассказал, какая буря творится у него в голове. Может, считал это слишком личным. А может, думал, что это выставит его слабым. Но я говорила Чарли, что вижу его, и имела в виду гораздо больше, чем он мог понять.

Он явно боялся всего: мира и людей в нём. Того, что уже видел, и того, чего не видел вовсе.

Чёрт, думаю, он, возможно, даже боялся самого себя, хотя я не понимала почему.

И всё же по какой-то причине Чарли не боялся меня, так же как я не боялась его. Это одновременно пугало меня до чёртиков и утешало. Я могла лишь представить, какую критику получила бы от родителей за это.

Но я разберусь с этим в другой раз.

Сейчас важнее было то, как напряжена спина Чарли, пока тот готовит нам ужин, добавляя рис к овощам в воке. Важнее было то, насколько он потрясён этим придурком, который решил, что неплохо бы проникнуть на территорию, охраняемую странным типом, пугающе сильным и быстрым с ножом в руке.

Сейчас важно было то, что я обещала рассказать ему историю, и сейчас, пожалуй, самое подходящее время.

Но как начать, если я даже не уверена, где она началась?

Я усмехнулась про себя, убрав несколько выбившихся прядей с лица. Чарли, кажется, не заметил, слишком поглощённый своими мыслями, пока сковорода шипела и потрескивала тысячами крошечных пузырьков.

«Просто говори. Неважно, что я буду говорить».

— Я не знаю, каким ребёнком ты был, — сказала я, чувствуя, как слова странно и неуклюже звучат на языке, постукивая пальцами по столешнице.

— Таким, кого никто не хотел видеть рядом, — тихо пробормотал Чарли, словно не хотел, чтобы я услышала.

Ну блин. Я и не знала, что один человек может одновременно исцелять и разбивать сердце. Но он делал именно это.

— Я… эм… в общем, я была не самым лучшим ребёнком, — начала я, проводя пальцами по столешнице и направляясь к небольшому круглому кухонному столу. — Мои родители не сволочи. Думаю, в глубине души они всегда делали то, что считали лучшим для меня и моей сестры, понимаешь? Но иногда я слышала, как родители говорили друзьям или кому-то ещё, что им пришлось завести второго ребёнка, чтобы доказать, что они способны вырастить ребёнка, который не окажется в колонии для несовершеннолетних. Сейчас-то я понимаю, что они не вкладывали в это ничего серьёзного. Но тогда… думаю, это всё-таки ударило по мне.