Книга Индиго, страница 18 – Келси Кингсли

Я подошёл к Нейту, так боясь, что он умрёт. Он не должен был умереть. Нейт был моим лучшим другом, он был моим единственным другом, и не мог умереть. Никто из моих ровесников никогда раньше не умирал — во всяком случае, никто из тех, кого я знал, — и если Нейт умрёт, кто тогда будет моим другом? Никто не хотел со мной дружить.

— Нейт... — Я хотел сказать что-то ещё, но смог только прошептать его имя.

— Нейтан, милый, что случилось? О Боже, Дэйв. Ему нужно в больницу. Звони девять-один-один, — сказала мама, как будто в двух кварталах отсюда не было машин скорой помощи и пожарных машин. — О Боже, кто-нибудь! Кто-нибудь, позвоните девять-один-один! Нейтан, милый, дорогой, что случилось?! Ты можешь нам сказать? Ты можешь говорить?

Нейт, однако, не ответил ей. Его глаза (у него всё ещё были оба, и они были ярко-белыми на фоне залитого кровью лица) встретились с моими.

Затем спокойным, жутковатым голосом Нейт сказал:

— Я не умер, Рев. Могу я жить с вами? Твоя мама наконец-то может стать моей мамой. Мы можем быть как настоящие братья. Я всегда хотел брата.

Итак, вам, наверное, интересно, что случилось с домом Нейта, верно?

Короче говоря, следователи нашли пачку сигарет и зажигалку. Нет, не Нейта. Они принадлежали Джиму, бойфренду его мамы. Этот дом... имейте в виду, я никогда не был внутри, поэтому только во время расследования мы узнали, насколько он был завален дерьмом. Газеты, мусор, старый хлам, который кто-то притащил с обочин дороги... всё было забито. Настолько, что потребовались недели разбора завалов, чтобы найти останки мамы Нейта и Джима.

Но Нейт не умер — в этом он был прав. В больнице сказали, что тот жуткий тон, которым он разговаривал со мной, был результатом пережитого шока, и разве можно его винить? Пацан выбрался из горящего дома за несколько секунд до того, как огонь добрался до баллона с пропаном, и тот взорвался на фиг. Каким-то чудом его травмы оказались минимальными, самые сильные ожоги были на спине. Зато на лице у него остался довольно уродливый шрам от попадания в него осколка, и это ещё больше сблизило нас. Думаю, это было вполне объяснимо. Я и так был урод со шрамом, а теперь и он стал таким же.

Нейт переехал к нам после того, как выписался из больницы, и всё стало налаживаться, понимаете? Я подумал, что, может быть, это принесёт пользу. Думал, он перестанет быть таким злым. Но…

Что ж, я могу с уверенностью сказать вам пару вещей.

Синяки исчезли. Это было единственное, что исчезло навсегда.

И я надолго забыл о той птице.

* * *

— Я не хочу возвращаться в школу, — объявил я своим родителям как-то вечером за ужином.

Мама посмотрела на папу, и они начали безмолвный разговор, который, вероятно, звучал примерно так:

«Я же говорила, что это случится».

«Да, но что мы можем сделать?»

Мама глубоко вздохнула и перевела взгляд с папы на Нейта, а затем, наконец, на меня.

— Ладно. Позволь мне спросить тебя вот о чём. Почему ты не хочешь заканчивать школу? У тебя остался год. Разве ты не можешь просто закончить этот год, чтобы получить диплом?

Я покачал головой.

— Меня это не волнует. То, чем я хочу заниматься, не требует диплома. Мне просто нужно получить аттестат зрелости², и всё будет в норме.

— Или ты можешь подождать год, пока получишь диплом, — предложил папа.