Книга Худший парень в мире, страница 57 – Холли Джун Смит

Он тихо кивает, все еще глядя в пол.

Я собираю ткань и натягиваю ее через голову, чтобы она прилегала к талии, когда юбка падает на пол. Верхняя часть платья состоит из двух длинных полотнищ, которые можно растягивать или скручивать и завязывать разными способами, чтобы они подходили для разных форм тела. Мне придется изменить свой стиль и подкрутить некоторые участки, чтобы скрыть самые заметные пятна. После недолгих раздумий мне это удается: две широкие бретельки поднимаются от талии и перекрещиваются над грудью. Я могу расправить материал, чтобы сохранить свое достоинство, но бретельки придется перекрутить друг вокруг друга, когда они будут спадать мне на спину.

— Ты должен помочь мне с завязками, — говорю я, и он подходит вплотную ко мне сзади. — Эти две части одинаковой ширины?

— Ага, — говорит он, кашляя, чтобы прочистить горло. Я оборачиваю их вокруг талии спереди и собираю у основания позвоночника.

— Не мог бы ты, пожалуйста, скрутить их в жгут, а затем завязать аккуратным бантом на талии? Ты же знаешь, как это делается, да?

Он сильно тянет за концы ткани, притягивая меня ближе к себе. Я хватаюсь за край раковины и наблюдаю в зеркале, как он работает, как его руки складывают ткань в петли, как он то и дело низко наклоняет голову, когда отступает назад и расправляет кончики, регулируя длину материала.

— Как выглядит?

— Идеально, — шепчет он. Его руки все еще сжимают мое платье. Я оглядываюсь через плечо и слегка вздрагиваю, когда он выдыхает, обдавая своим дыханием мою обнаженную шею. — Я думал, у тебя может быть татуировка.

— Почему ты так подумал?

— Просто ты похожа на такого человека.

Я поворачиваюсь к нему лицом и хлопаю ладонями по его груди.

— Ну вот, Роб, ты снова начинаешь строить предположения обо мне, не основываясь ни на чем. На самом деле ты меня совсем не знаешь.

Он молча кладет свои руки поверх моих, и на мгновение мы остаемся в таком положении. Его сердце бешено колотится под рубашкой, когда его взгляд блуждает по моему лицу и останавливается на губах.

Интересно, а есть ли у него какие-нибудь татуировки, но я не решаюсь спросить. Кончики моих пальцев слегка сжимаются, как будто я могу нащупать едва заметную выпуклость тату на его крепкой груди. Я представляю его обнаженным, завернутым в белые простыни, с милями открытой кожи, которую могу исследовать. Эта мысль заставляет меня отклониться назад, а Роб протягивает руки, хватает меня за бедра и притягивает к своему телу.

— А какие татуировки, по-твоему, у меня были бы? — спрашиваю я, нарушая оглушительную тишину.

Он тяжело сглатывает, и я задерживаю дыхание, когда он обнимает меня за талию и нежно проводит кончиками пальцев по обнаженной коже на пояснице.

— Может быть, вот здесь, что-нибудь совсем маленькое.

— Ты думал, у меня будет шлюшье клеймо? — хмурюсь я.

— Хэтти, — он тихо смеется и качает головой. — Мы не осуждаем людей за их татуировки.

Я выдыхаю воздух, чувствуя себя неловко из-за того, что меня отчитывают, но он на этом не останавливается.

— Что-нибудь маленькое здесь или… — он медленно проводит пальцами кругами и зигзагами по моей обнаженной спине, оставляя за собой дорожку мурашек. — Может быть, что-то побольше вот здесь, наверху. Цветы, виноградная лоза, может быть, змеиное гнездо, вьющееся до самой твоей шеи, — он продолжает, его движения танцуют по моему плечу, проникая под ткань у ложбинки у моего горла.