Книга На линии огня, страница 85 – Кэти Андрес

Я посмотрел на часы. Прошло четыре часа. Четыре гребаных часа мы грызли этот бетон, сантиметр за сантиметром. Моя спина превратилась в сплошной оголенный нерв, обезболивающее давно выветрилось, оставив только тупую, пульсирующую агонию при каждом движении. Но это было плевать.

Страшно было другое – время работало против нас. Воздух уходил. Тепло уходило. Жизнь уходила.

— Командир, тихо, – Петрович, протиснувшийся следом, положил тяжелую руку мне на плечо. Его лицо было серым от пыли, усы обвисли, но глаза смотрели спокойно и твердо. – Не кипятись. Злость силы жрет. Мы рядом. Судя по плану, Яна за той стеной. Метров пять, не больше.

— Пять метров бетона, Петрович! – огрызнулся я, светя фонарем на глухую стену перед нами. – Это час работы! У нас нет часа!

— Значит, сделаем за тридцать минут, – спокойно ответил водитель. – Чип, давай бензорез. Я начну, Глеб сменит.

Работа закипела снова. Это не было похоже на киношные спасательные операции, где герои бегут и кричат. Это была тяжелая, монотонная, грязная пахота.

Визг алмазного диска, вгрызающегося в арматуру, разрывал уши в замкнутом пространстве. Искры летели снопом, прожигая одежду, впиваясь в кожу, но мы даже не морщились. Пыль стояла такая, что дышать приходилось через раз, сплевывая серую жижу.

— Давай, меняемся! – орал я, когда Петрович начинал задыхаться.

Я перехватывал тяжелый инструмент. Вибрация била в руки, отдаваясь в позвоночнике разрядами тока. Я давил на рукоятку всем весом, ненавидя этот бетон, эту арматуру, этот город, который решил похоронить мою женщину.

— Держись, Сергеич! – орал мне на ухо Чип, поливая место реза водой из бутылки, чтобы диск не перегрелся. – Еще немного! Вон, арматура пошла!

Мы работали как единый организм. Один режет, второй держит, третий оттаскивает куски бетона, освобождая проход. Никаких лишних слов. Только хриплое дыхание и маты сквозь зубы, когда камень сдирал ногти или бил по коленям.

— Перекур! – скомандовал я через двадцать минут, чувствуя, что руки сейчас просто разожмутся сами.

Инструмент затих. Звон в ушах остался.

Я привалился к холодной стене, вытирая лицо рукавом. Пот заливал глаза, щипал ссадины.

Нужно было проверить её. Убедиться, что она еще здесь.

Я дрожащей рукой нащупал тангенту.

— Центр… – позвал я. Голос был сиплым, как у прокуренного старика. – Яна… Ты слышишь меня?

Тишина. Секунда, две, три. У меня похолодело внутри.

— Яна! – гаркнул я, забыв про конспирацию.

— Слышу… – тихий шелест. Еле различимый. – Глеб… тут тихо стало. Вы перестали шуметь. Вы ушли?

— Нет, дурочка, – я сполз по стене ниже, прижимая рацию к уху. – Мы не ушли. Мы просто диск меняем. Мы уже здесь, за стеной. Слышала, как мы долбились?

— Слышала… – слабый смешок. – Как будто зубы лечат. Громко.

— Потерпи еще немного. Мы сейчас эту пломбу выковыряем.

Я посмотрел на парней. Петрович менял диск на бензорезе, его руки тряслись от напряжения. Чип пил воду, жадно, проливая на боевку. Им нужна была минута. И ей нужна была минута.

Мне нужно было заставить её говорить. Чтобы мозг работал. Чтобы она не провалилась в ту темную яму, куда уходят замерзающие и теряющие кровь.

— Слушай, Ян… – начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как во время обычной болтовни на кухне. – Я тут думал, пока мы ползли. Про твой переезд. Про Москву.