Книга На линии огня, страница 36 – Кэти Андрес

Влад, который сидел рядом и, конечно, слышал половину разговора (он всегда тактично делал вид, что оглох), повернулся ко мне.

— Яна Викторовна? Вам плохо? Воды?

— Нет, Владик, – я покачала головой, глядя в одну точку. – Мне не плохо. Мне просто…

Я не договорила. Мне просто стало понятно, что сказки не будет. Чудовище не превратится в принцессу, а принц никогда не полюбит лягушку, если ждет встречу с Василисой Прекрасной.

— Всё нормально, – сказала я, надевая гарнитуру обратно. – Работаем. У нас вызов по второй линии.

Я нажала кнопку приема.

— ЕДДС, диспетчер 14, слушаю вас. Что у вас горит?

Я вернулась в свой безопасный мир, где беды чужих людей можно записать в журнал, отправить помощь и поставить галочку «выполнено». Жаль только, что свою жизнь нельзя так же просто отредактировать и исправить.

***

К этому времени я уже почти склеила свою броню обратно. Я убедила себя, что утренний разговор о «королеве» – это просто болтовня, что Глеб мне не нужен, и что мой стерильный мир с графиками уборки – это единственное, что имеет значение.

— Внимание всем постам! – голос дежурного по городу прорезал гул диспетчерской. – Пожар по второму номеру. Улица Рябикова, дом 14. Деревянный двухэтажный барак. Открытое горение кровли, угроза людям.

Рябикова. Старые «деревяшки». Сухие, как порох, пропитанные вековой пылью и страхом. Они вспыхивают как спички и сгорают дотла за двадцать минут.

Мое сердце пропустило удар. Третья часть – ближайшая.

— Третья часть, на выезд! – скомандовала я, и голос мой звучал ровно, как у робота. – Первое отделение, цистерна и автолестница.

— Принято, Центр. Выезжаем, – отозвался Глеб.

Я слышала, как взревел мотор его «Урала». Я закрыла глаза на секунду, представляя, как он запрыгивает в кабину, как натягивает шлем.

«Только осторожнее, – подумала я. – Пожалуйста, будь осторожнее, мой бронированный идиот».

На мониторе передо мной развернулась карта. Красная точка пожара пульсировала, как воспаленный нарыв. Данные телеметрии звеньев ГДЗС уже начали поступать на второй экран. Мы тестировали новую систему «Маяк» – датчики давления воздуха, температуры и пульса бойцов.

— Центр, Бес на месте, – голос Глеба изменился. Теперь это был не флиртующий мужчина, а командир на поле боя. – Горит кровля по всей площади, огонь уходит в перекрытия второго этажа. Сильное задымление. Люди на балконах просят помощи. Формирую звено. Идем внутрь.

— Принято, Бес. Давление?

— 280. Чип со мной. Петрович, давай лестницу к окну второго!

Я видела их показатели на экране. Две зеленые полоски. Бес: Пульс 90. Воздух 280. Чип: Пульс 110. Воздух 275.

— Пошли, – выдохнул Глеб.

Я слышала все. В этой новой системе звук был кристально чистым. Я слышала, как трещит дерево, как шипит вода, ударяясь о пламя. Слышала тяжелое, размеренное дыхание Глеба в маске. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Этот ритм гипнотизировал. Пока он дышит – он жив.

— Центр, на втором этаже пекло, – прохрипел Глеб. – Видимость ноль. Температура растет. Снимаем женщину с ребенком через окно. Чип, держи их!

— Вижу вас, – я вцепилась в край стола. Мои пальцы мелко дрожали, и я начала отбивать ритм по столешнице – раз-два-три, раз-два-три. Ритуал. Чтобы все обошлось.

— Гражданские эвакуированы, – через минуту доложил он. – Идем на проверку соседней квартиры. Там могут быть бомжи или пьянь. Пол ненадежный, все скрипит.