Книга На линии огня, страница 100 – Кэти Андрес

— Ах ты ж… – начала она, но тут же её гнев сменился чем-то другим.

Она судорожно вздохнула и кинулась мне на шею. Обвила руками, прижалась всем телом, уткнулась носом в куртку.

— Идиот, – прошептала она мне в шею. – Какой же ты идиот…

И тут она дернулась, словно её током ударило.

— Ой! – она попыталась отстраниться, в глазах мелькнула паника. – Спина! Глеб, прости, я забыла! Я же тяжелая! Отпусти, тебе нельзя поднимать!

Она забилась в моих руках, пытаясь сползти на пол, боясь причинить мне боль.

Но я не отпустил.

Я перехватил её удобнее, подхватил под бедра и легко, без единого скрипа и прострела, поднял в воздух. Моя спина держала. Мои новые мышцы, закаченные месяцами адского труда, работали как гидравлика.

— Тише, Центр, – прошептал я, глядя ей в глаза сверху вниз. – Держу. Видишь? Держу. Я теперь и не такое подниму.

Она замерла, обхватив меня ногами за талию. Провела ладонями по моим плечам, ощупывая, проверяя.

— Не больно?

— Вообще нет.

Она улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

И тут между нами вклинилась третья сила.

Огромная черная мохнатая голова просунулась в проем двери и ткнулась холодным носом мне в бок.

— Ты забрала Тора? – спросил я, глядя на пса, который радостно молотил хвостом по косяку.

Яна не успела ответить. Тор, решив, что объятия длятся слишком долго без его участия, попытался встать на задние лапы и положить передние мне на плечи, прямо поверх Яны.

И тут случилось невероятное.

Яна, моя Яна, которая чуть ли не падала в обморок от вида собачьей шерсти, повернула голову к огромному зверю и рявкнула своим командным диспетчерским голосом:

— Место! Тор, а ну отошел! Я первая в очереди!

Пес опешил. Он клацнул челюстью, посмотрел на хозяйку с уважением и послушно сел, виновато склонив голову набок.

— Ого, – присвистнул я. – Ты его дрессируешь?

— Я с ним договариваюсь, – фыркнула она, поправляя выбившийся локон. – Он меня слушается лучше, чем ты. А теперь заткнись, Бес.

Она обхватила мое лицо ладонями, притянула к себе и поцеловала.

Яна

Поцелуй был… нестерильным.

И это было лучшее, что случалось со мной в жизни.

Я целовала его жадно, отчаянно, вцепившись пальцами в его плечи, чувствуя жесткую ткань куртки и стальные мышцы под ней. Его губы были обветренными, чуть шершавыми, со вкусом мятной конфеты и того особого, морозного воздуха, который бывает только на высоте десять тысяч метров.

Где-то на задворках сознания, в той части мозга, которая раньше управляла моей паникой, должна была взвыть сирена. «Тревога! Бактерии! Чужая слюна! Вирусы из аэропорта!».

Но сирена молчала. Она сдохла. Сгорела к чертям собачьим.

Я целовала его и не думала о микробах. Я не считала секунды контакта. Я не планировала бежать полоскать рот хлоргексидином.

Все эти страхи, которые душили меня годами, остались там, под завалом. В тот день, когда я лежала в темноте, придавленная бетонной плитой, глотая пыль, чувствуя вкус собственной крови и грязи на зубах… В тот день я поняла простую истину. Грязь не убивает. Убивает одиночество. Убивает бетон. Убивает тишина.

А я выжила. Я валялась в строительном мусоре, меня тащили по грязному полу, и я не умерла от инфекции. Если меня не убил тот ад, то поцелуй любимого мужчины меня точно не прикончит. Даже если на нем пара пылинок с другого конца страны.