Книга На линии огня, страница 10 – Кэти Андрес

— Баба, Саня, – буркнул я, накладывая себе гору еды. – Но не в том смысле, о котором ты подумал. У меня теперь соседка новая. Карманная фурия.

— Симпотная хоть? – оживился Чип, не отрываясь от телефона.

— Ага, – фыркнул я. – Как гремлин, которого покормили после полуночи. Метр с кепкой, очки как у водолаза и характер, как у прапорщика в ПМС. Она мне вчера в пять утра чуть дверь не вынесла. Тор, видите ли, ей спать мешает.

Петрович, сидевший во главе стола и похожий на старого, мудрого моржа с пышными седыми усами, усмехнулся в кружку с чаем:

— Ну, Тор у тебя парень видный. Громкий. Может, ей просто внимания не хватает? Одинокая женщина – это стихия пострашнее ландшафтного пожара.

— Ей не внимания не хватает, а галоперидола, – отрезал я, вонзая вилку в макароны.

Я оглядел нашу немногочисленную компанию. Пустые стулья напоминали о вечной проблеме.

— Слышь, командир, – Саня отложил телефон. – А Иваныч когда с больничного выйдет? Или новенького дадут? А то мы опять втроем катаемся.

Я тяжело вздохнул. Вопрос был больной.

— Иваныч спину сорвал, дай бог, к Новому году вернется. А новеньких… – я махнул рукой. – Очередь за забором не стоит, Саня. Зарплата – слезы, риск – выше крыши. По нормативам нас должно быть четверо, а лучше пятеро, чтобы полноценное звено ГДЗС и постовой на безопасности. А по факту – ты, я, да Петрович на насосе.

— «Три богатыря», блин, – хохотнул Петрович. – Только конь у нас один на всех, зато с мигалкой.

— Вот именно, – кивнул я. – Это Камчатка, братцы. Тут всегда так: людей не хватает, запчастей не хватает, только работы – завались. Но ничего, справляемся же. Меньше народу – больше кислорода в баллонах.

— И макарон больше достанется, – философски заметил Чип, отправляя в рот очередную порцию.

В этот момент динамик громкой связи под потолком ожил. Пронзительный, до боли в зубах знакомый сигнал тревоги заставил нас всех подскочить одновременно. Это рефлекс, вбитый в подкорку: ложка падает, стул отлетает, тело начинает двигаться к выходу еще до того, как мозг осознает команду.

— Первое отделение, на выезд! – прозвучал механический голос дежурного по части. – Улица Ларина, детская площадка. Человек застрял в конструкции.

Мы переглянулись уже в коридоре, на бегу застегивая куртки.

— В конструкции? – переспросил Петрович, натягивая сапоги. – Это что, ребенок в качелях запутался?

— Разберемся на месте! – рявкнул я, прыгая в штаны от «боевки». – Живее, девочки! Секундомер тикает!

Через сорок секунд наш красный «Урал» с рыком вылетел из ворот гаража. Огромная, тяжелая машина, созданная месить грязь и сугробы, легко вписалась в поворот. Петрович крутил баранку с невозмутимостью буддистского монаха, мастерски пугая сиреной зазевавшихся автолюбителей.

Я нажал тангенту рации, привычно ощущая под пальцем ребристый пластик. Сейчас мне нужно было услышать её.

— Центр, я Бес. Выехали. Уточни информацию. Что за «конструкция» и есть ли угроза жизни?

В эфире повисла короткая пауза, заполненная статическим шумом, а потом раздался её голос. Спокойный, чуть ниже обычного, обволакивающий.

— Бес, это Центр. – Я готов был поклясться, что слышу в её тоне сдерживаемый смех. Это было что-то новое. Обычно она звучала как Снежная Королева. – Угрозы жизни нет… пока. Угроза только гордости пострадавшего. Застрявший – мужчина, тридцать пять лет. Застрял в детской горке типа «Труба».