Книга Спасительная нить, страница 79 – Мишель Хёрд

— Десять. — Господи, как же мне его не хватает. — Девять. — Я не могу поверить, что потеряла его. — Восемь. — Дыши. — Семь. — Я не могу жить без него. — Шесть. — Я просто хочу увидеть его. — Пять. — Дэниел! — Четыре. — Прости меня. — Три. — Я скучаю по тебе. — Два. — Ты нужен мне. — Один. — Я люблю тебя.

— Глубокий вдох, — шепчет доктор Рэмси. Я вдыхаю, отчаянно тоскуя по его запаху. — Выдох. — Я выдыхаю, чувствуя невыносимую пустоту в груди.

Когда я открываю глаза, доктор Рэмси снова ободряюще улыбается мне.

— Как дела на работе?

По утрам у меня нет ни сил, ни желания вставать с постели.

— Нормально. Мы все еще завершаем работу над делом Брегу, так что будем готовы к началу слушаний.

Доктор Рэмси делает запись в своем блокноте, а затем спрашивает: — Тебя ведь вызовут в качестве свидетеля?

— Да.

— Что ты чувствуешь по этому поводу?

Я надеюсь увидеть О'Брайена там.

— Я справлюсь с этим.

Ее брови слегка приподнимаются.

— Ты нормально отнесешься к тому, чтобы увидеть Зефа Раму в зале суда?

Изнасилование померкло на фоне потери О'Брайена. Возможно, это должно было ранить меня сильнее, заполнять мои кошмары, но этого не происходило. Вместо этого мои ночные кошмары были полны того, как О'Брайен уходит от меня.

— Да, все будет в порядке.

— Я рада твоему прогрессу, — говорит она. — Увидимся в это же время на следующей неделе?

Кивнув, я выдавливаю улыбку и поднимаюсь на ноги. Забирая у нее рецепт, я бормочу: — Спасибо.

По дороге обратно в бюро все мои мысли крутятся вокруг О'Брайена. Я была в таком шоке, когда узнала о его переводе в отдел поведенческого анализа, что не могла нормально соображать целую неделю. В первые дни я пыталась звонить ему бесчисленное количество раз, пока автоответчик не сообщил, что этот номер больше не обслуживается.

Он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего.

Мои пальцы сильнее сжимают руль, подбородок дрожит, а воздух с шумом вырывается сквозь губы.

Секс со мной был просто частью его работы под прикрытием. Это абсолютно ничего для него не значило.

Или это вызывало у него отвращение.

Я вызывала у него отвращение.

Одинокая слеза скатывается по моей щеке и с тихим шлепком падает на костюмные брюки.

Я никогда ничего для него не значила.

Боже.

У меня перехватывает дыхание, и, припарковавшись, я прижимаюсь лбом к тыльной стороне ладоней и считаю до десяти, чтобы успокоиться и зайти в дом.

Когда дыхание приходит в норму, я смотрю на себя в зеркало и хлопаю себя по щекам, чтобы вернуть румянец. Вздохнув, я открываю дверь и вылезаю из машины. Такое ощущение, что я в трансе и все делаю на автопилоте.

Я останавливаюсь у лифта и нажимаю кнопку, затем глубоко вздыхаю, уставившись на блестящую плитку пола. Двери с тихим звонком открываются. Я поднимаю взгляд, отступая в сторону, чтобы дать людям выйти, и в этот момент мое сердце замирает.

О'Брайен.

Он похудел, но в остальном выглядит так же.

Когда он проходит мимо меня, я протягиваю руку и хватаю его за плечо. Он резко оборачивается, и, как и в прошлый раз, кажется, что он получил физический удар. Он вырывает руку из моей хватки, его губы приоткрываются, а лицо становится напряженным и бесстрастным.

— Привет, — шепчу я, а затем, откашлявшись, произношу: — Как ты?

Почему ты перевелся?