Книга Спасительная нить, страница 45 – Мишель Хёрд

— То, что ты делаешь и чем рискуешь, просто невероятно. Ты не предал этих девочек. Нам нужно, чтобы ты завоевал доверие синдиката, и мы знали, что тебя будут заставлять переступать черту. Это не определяет тебя как личность. Ничто из того, что ты делаешь под прикрытием, не меняет того, кто ты есть на самом деле.

Вина в его темном взгляде начинает немного отступать, затем он кивает.

— Мне нужно, чтобы ты напоминала мне о том, кто я.

— Буду. Каждый чертов день, если потребуется.

О'Брайен сдвигает руку, берет мою ладонь в свою и крепко сжимает.

— Спасибо, Джей Джей.

— Для этого я здесь.

О'БРАЙЕН

Подзарядившись вчера вечером рядом с Джей Джей, я готов пройти проверку, и на этот раз я готов ко всему.

— Он задолжал нам за месяц посещений массажного салона. Две тысячи четыреста баксов, — говорит Джозеф, хотя эта информация и так есть в папке, которую мне дали. — Выбьешь из него не меньше этой суммы.

Кивнув, я толкаю водительскую дверь и выхожу из машины.

Он обычный насильник. Он заслуживает того, чтобы из него выбили все дерьмо.

Чувство вины за то, что я бросил девушек, все еще терзает меня, как горький коктейль. Я распахиваю дверь в туристическое агентство и, не обращая внимания на протестующую секретаршу, врываюсь в кабинет Глена Миддлтона.

Он удивленно смотрит на меня, и кровь отливает от его лица. Я так идеально вжился в роль албанского солдата, что мне даже не нужно представляться.

— Я заплачу. Мне просто нужна еще неделя, — говорит он, и в его голосе сквозит паника, пока он торопливо вскакивает на ноги.

Не имея ни малейшего желания гоняться за этим ублюдком, я огибаю стол и толкаю ногой его в грудь. Он отшатывается к стене, широко расставив руки, чтобы удержать равновесие. Думая о девушках, которых этот ублюдок использовал, я наношу первый удар, и хруст его носа не приносит мне никакого удовлетворения.

Мне плевать на эти деньги, но, я знаю, что не могу вернуться с пустыми руками.

— Ты заплатишь прямо сейчас, или я тебя убью, — рычу я.

Этот ублюдок снова пытается умоляюще на меня посмотреть. Я хватаю его за выцветшую грязную рубашку, дважды бью кулаком по лицу и предупреждающе смотрю на него.

— Повторять не буду.

Я жду три секунды, затем отвожу руку для нового удара, и это заставляет его завизжать: — Левый ящик! Левый ящик!

С силой впечатав его в стену, я подхожу к столу и нахожу в нем ящик для наличных.

— Где гребаный ключ?

Он судорожно достает его из кармана и протягивает мне дрожащей рукой. Вырвав ключ, я отпираю ящик и выгребаю оттуда все деньги.

— Я должен только две тысячи четыреста, — начинает протестовать он.

Судя по пачке купюр, здесь точно больше пяти тысяч.

— Считай остаток процентами.

Когда он открывает рот, чтобы возразить, я снова впечатываю его в стену и наношу жестокий удар под дых. Как только я отступаю, он оседает на пол, как кусок дерьма.

— Чтобы я больше не видел твою гребаную рожу в нашем салоне.

Выйдя из кабинета, я распихиваю наличные по карманам, чувствуя слабый проблеск облегчения от того, что мне удалось избить хотя бы одного из ублюдков, насилующих тех девушек.

Но этого облегчения недостаточно, чтобы избавиться от чувства вины.

Когда я сажусь в машину, Джозеф поднимает взгляд с заднего сиденья. Я достаю деньги из кармана и протягиваю ему.