Книга Спасительная нить, страница 15 – Мишель Хёрд

Я рос единственным ребенком, а после смерти родителей шеф Арчер стал моим опекуном. Мы оба молчаливы, и он всегда уважал мое личное пространство. Я работаю один, даже если формально я часть команды.

— Я по натуре одиночка, а ты посягаешь на мой покой и тишину, — отвечаю я честно.

Напряжение в машине мгновенно спадает, будто мое признание переключило какой-то невидимый тумблер. Я смотрю на Джей Джей и вижу понимающую улыбку.

Я хмурюсь.

— Чему ты улыбаешься? — Обычно людей задевают такие слова.

— Ты интроверт. Теперь я понимаю.

Это звучит как слабость, отчего мое лицо становится еще мрачнее.

— Мой папа был интровертом и эмпатом. Он чувствовал, если кто-то из нас расстроен, еще до того, как мы сами это понимали. — Джей Джей тепло посмеивается. — Наверное, ты почувствовал мое напряжение и так на него отреагировал.

Я перевожу взгляд на клуб и замечаю Беришу. Он стоит с двумя своими людьми, Идризи и Трокой, и они смотрят прямо на нас.

— Черт. Ты — худший напарник для наблюдения. Нас заметили. — Джей Джей начинает поворачивать голову, и я рявкаю: — Смотри на меня. Не смей, мать твою, на них смотреть!

Ее взгляд впивается в меня.

— Черт, я не могу придумать ничего, чтобы начать скандал!

Идризи и Трока направляются к нам, и непреодолимая потребность защитить Джей Джей берет верх над здравым смыслом. Действуя на одних инстинктах, я заталкиваю бинокль под ее сиденье, а другой рукой хватаю ее за затылок. Я рывком притягиваю ее к себе и впиваюсь в ее губы, и ощущение их мягкости вышибает из меня дух.

Ее нежный аромат окутывает меня облаком, а теплое дыхание на коже заставляет мой член мгновенно затвердеть.

Затем она судорожно вздыхает, и потеря контроля становится куда большей проблемой, чем идущие к нам албанцы.

ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Когда О'Брайен резко притягивает меня к себе, и его пальцы буквально впиваются в мою кожу, в голове происходит короткое замыкание. Остается только один сплошной гул.

Затем он наклоняется, и его губы накрывают мои так властно, будто они всегда ему принадлежали.

Боже.

О боже.

Меня мгновенно окутывает его запах, его властная манера держаться, его мужественность. Где-то в хаосе, царящем в моей голове, я осознаю, что к нам приближаются албанцы, но тут О'Брайен впивается в мои губы. Он поворачивает мою голову так, как ему нужно, и я могу только хватать ртом воздух, пока он целует меня так, словно мы любовники.

Когда его язык проникает в мой рот, я снова теряю голову. Желание бурлит в моих венах, вырывая из меня стон, который я едва успеваю сдержать. Кровь, несущаяся по моим венам, шумит в ушах.

Поцелуй жаркий, полный неверных решений и напряжения.

Боже, столько напряжения.

Я не могу удержаться и касаюсь его языка своим, чувствуя вкус мятной жвачки, которую он жует после курения. Разум затуманивается, и я с трудом напоминаю себе: это лишь притворство. Это ничего не значит.

Большой палец О'Брайена скользит по моей коже, отчего дрожь пробегает по спине и спускается к животу. Не в силах контролировать свои руки, я поднимаю их к его подбородку. Мои ногти царапают темную щетину, наши языки соприкасаются, дыхание смешивается.

Я так сильно прижимаюсь к нему, в то время как его губы ласкают мои, идеально подстраиваясь под них. Это доминирование, притяжение и страсть, от которых внутри меня разгорается пламя и возникает дикая жажда большего.