Книга Как найти парня за лето?, страница 31 – Дженн П. Нгуен

— Кто бы говорил…

Не обращая внимания на их перепалку, Bá Райана снова меня поманила.

— Садись рядом, Лив.

Лив? Я обернулась, но позади никого не было.

Райан кашлянул и легонько коснулся моей руки.

— Bá, это Нина, помнишь? Не Лив.

— Ох, прости.

Гадая про себя, кто такая Лив, я села на соседний стул. Райан принялся водить рукой вокруг и сыпать именами. Я запомнила лишь несколько: дядю Туана, женатого на Джули, которые сидели напротив нас, двух других сестер Райана, Ань и как-то еще, и кузена Кевина. Или это был еще один его дядя?

Мою растерянность усугубляли несколько пар одинаковых лиц. Судя по всему, близнецы в этой семье были обычным делом. Я насчитала три пары, включая двух теть, одну из которых звали Райли, но я так и не поняла, какую именно.

Закончив с представлением, Райан приступил к супу. Все остальные тоже начали есть, будто получили некий беззвучный сигнал. Разговоры не смолкали, но их заглушало многоголосое хлюпанье и причмокивание.

И лишь тетя (то ли Лили, то ли Лила) отвлеклась, чтобы с улыбкой передать мне салфетку.

— Ты когда-нибудь ела фо?

Я взяла с края стола бутылочки с соусами хойсин и ширача и добавила по чуть-чуть в свою тарелку.

— Я очень его люблю, правда, до этого ела его только в ресторанах, никогда дома, как вы. В нашей семье не умеют готовить вьетнамские блюда.

Она засмеялась.

— Вообще мало кто умеет. Я тоже редко готовлю, хотя мы сами вьетнамцы.

— Нина тоже, – заметил Райан, на секунду оторвавшись от своего супа, чтобы перевести дух.

Видя недоумение его тети, я поспешила объяснить:

— По маме. Мой папа не вьетнамец, а я пошла в него, так что по мне это трудно понять.

Меня с детства постоянно спрашивали, почему я не похожа на азиатку. Не знаю, что в этом такого странного, по мне, так все предельно просто. Однажды одна маленькая бабушка в ресторане упрямо пыталась говорить со мной по-английски, хотя едва сама им владела, и это после того, как я сделала заказ на вьетнамском.

Bá Райана с заинтересованным видом спросила:

— Chau bi’êt ti’êng viêt^[12]?

— D.а, vâng^[13]. – Жаль, мой бедный словарный запас не позволял продолжить разговор, и я смущенно показала большим и указательным пальцем небольшой зазор. – Немножко. Я неплохо понимаю, но плохо говорю.

— И все равно знаешь лучше, чем большинство детей здесь, – со значением глянул на меня один из дядей.

Я думала, Bá огорчится, но она засмеялась.

— Все хорошо. Немножко – лучше, чем совсем ничего.

Впервые в жизни кто-то так легко это воспринял. Не только мои скромные познания в вьетнамском, но и меня саму.

Я невольно заулыбалась и посмотрела по сторонам. Мне все еще было неловко в такой большой компании, но все равно… уютно. По-настоящему. Почти как во время наших ужинов с Bá, тетей Сарой и Линь. Конечно, нас было не так много, но мы тоже постоянно пререкались и дразнили друг друга, говоря все как на духу. От этой близости на душе становилось тепло. Легче.

Ужины с мамой и папой проходили совсем иначе. Говорили преимущественно они, а я почти всегда молчала, потому что мне нечего было сказать, а мамины попытки втянуть меня в разговор казались неловкими и вымученными. Порой я специально наедалась всем подряд, едва вернувшись домой, лишь бы пропустить ужин.

Bá Райана тряхнула головой и стукнула кончиками своих палочек по ободу моей тарелки.