Книга Падальщики, страница 89 – Наталья Тимошенко

Любка сидела за столом и, запрокинув голову, громко плакала. На щеке алел след от ладони матери, под глазами расплывались черные пятна от туши.

— Ну, хватит, – чуть прикрикнула Алиса, чтобы сестра наконец перестала вопить. – Рассказывай, куда собралась.

Любка совсем по-детски вытерла кулаком слезы.

— С друзьями Новый год встретить хотела. У Мишки хата свободная, он многих позвал.

— Тебе четырнадцать, – напомнила Алиса. – Это как минимум незаконно.

— Так мы ж не по улице шляться будем! В доме сидеть. У его родаков большой дом.

— Нет, – Алиса покачала головой. – Извини, Люба, но тут я на стороне матери. В качестве компромисса ты можешь пойти сейчас, но к десяти быть дома.

Сестра зло прищурилась.

— Сама мне про безопасный секс недавно рассказывала, а теперь против? Или ты думаешь, что им только ночью занимаются? И если к десяти я вернусь домой, то все будет нормально?

— Дело не в этом, – спокойно ответила Алиса. – Дело в том, что в четырнадцать вы еще дети.

— Мише семнадцать.

— Тем более. Он может позвать ровесников, а не четырнадцатилетних детей. За тебя пока отвечает мать. И если она решила, что ночевать ты должна дома, то тебе ничего не остается, кроме как подчиниться.

Любка возмущенно задышала, а потом тихо прошипела:

— Как ты ни старайся, Алиса, а она тебя все равно не полюбит так, как Диану. Ты можешь хоть до пенсии на нее пахать, все деньги ей отдавать, терпеть ее закидоны, подлизываться, ее сторону принимать. Только она никогда тебя не любила и любить не станет.

— Пошла. В свою. Комнату, – раздельно произнесла Алиса, чувствуя, как начинают дрожать руки.

Любе все-таки удалось вывести ее из себя, задеть. Просто удивительный мир эти подростки. То ласковые, как котята, детки, страдающие и желающие любви, то колючие умные ежи, знающие, куда ударить побольнее, и с удовольствием это делающие. Алиса сама такой была еще недавно.

Люба смерила ее холодным взглядом, видимо, понимая, что добилась желаемого, и вышла из кухни. Алиса сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Поборола желание выбросить подарок Любки в мусорную корзину, зашла к матери в комнату. Та как раз переодевала Диану и старательно избегала смотреть на старшую дочь.

— Ну что? – коротко спросила она.

Алисе показалось, что ей стыдно. Не то за пощечину Любке, не то за обвинения в адрес Алисы.

— Закрылась у себя в комнате, – ответила Алиса. – Я подарки привезла. – Она положила на стол три коробки. – Отмечать с друзьями буду, как обычно. Завтра еще загляну перед тем, как на работу ехать.

Мать кивнула, а затем оставила Диану и подошла к шкафу, вытащила из него нарядный пакет.

— Мы тебе тоже подарок приготовили.

Алиса заглянула в пакет. В нем лежала пушистая шапка голубого цвета и такой же шарф.

— За городом, небось, холоднее, чем у нас, – по-прежнему избегая смотреть на нее, сказала мать. – Вот, чтобы ты не мерзла.

— Спасибо.

Алиса улыбнулась. Она никогда не носила шапки. И дело даже не в красоте, на красоту ей было плевать. Просто с детства что угодно, надетое на голову: шапка, повязка, ободок – вызывало мигрень. Если было совсем холодно, Алиса набрасывала капюшон. Повезло еще, что от мотоциклетного шлема голова не болит.

К тому моменту, как все снова собрались дома у Матвея, Алиса постаралась выбросить из головы семейные проблемы. В конце концов, воспитание Любки – забота матери.