Книга Сноходцы, страница 46 – Наталья Тимошенко

— Что ж, тем проще, – согласилась Софи. – Мы можем не задавать наводящих вопросов, а сразу попросить рассказать все, что помните, в том числе и то, о чем не писали в отчетах.

Тимофей Аркадьевич удовлетворенно кивнул и начал рассказ.

Это было году в пятьдесят девятом – шестидесятом. Молодой Тимофей Голубицкий тогда работал в милиции всего несколько месяцев, но связи непростого папы позволили миновать стадию низшего звена и сразу устроиться в уголовный розыск. А вот его близкому другу и товарищу Вовке Семенову повезло меньше, уехал он патрулировать деревни. И как раз на его участке и находилась секта «Спасение». Времена тогда были уже более или менее спокойные, в коммунизм шли широкими шагами, отголоски войны остались в прошлом. Тем не менее, участок Вовки был сильно отдален от областного центра, ехать туда работать желающих находилось мало, а потому участковые сменялись часто и участок был в некотором роде бесхозным. Секта обосновалась в лесу у старой церкви несколько лет назад, но никому до нее не было дела. В деревню сектанты не ходили, людей к себе не вербовали, а потому их не трогали. Однако Вовка, молодой и горячий, истовый комсомолец, решил навести порядок. Где это видано, чтобы советские люди по лесам прятались, да еще и верили во что-то, кроме светлого будущего.

Сунулся он к ним буквально через месяц, как в должность заступил. Приняли его гостеприимно, тепло даже, можно сказать. Лидер секты, который называл себя отцом Никифором, жил в небольшом домишке, сколоченном из досок, прямо в лесу. Домишко был маленьким, потолка высокий и статный Вовка касался головой. В единственной комнате стояла печь, стол и пара лавок. Кроме отца Никифора, в доме жила молодая девушка, которую тот называл своей дочерью, однако никаких документов, подтверждающих родство, предоставить не смог. Остальные сектанты ютились в большой землянке. Участкового провели в нее, чтобы он лично убедился, что ничего страшного там не происходит. Трое мужчин и четыре женщины от двадцати до сорока лет. Выглядели все более или менее прилично, в добротной одежде. Никаких икон по углам, ничего противозаконного. По уверениям сектантов, в старую церковь, находящуюся неподалеку, они не ходят. Вовка не поленился, наведался и туда. Кроме обшарпанных стен и поломанных кирпичей под ногами, ничего не увидел. В общем, ничего такого, что позволяло бы молодому участковому немедленно принять меры.

И тем не менее при встрече с Тимофеем, после трех стопок деревенской самогонки, Вовка признался:

— Знаешь, будто мороком меня обволокло. Пока там был, все казалось таким правильным и логичным. Ну есть люди, живущие в лесу, что ж тут такого? Да, тунеядцы, но не воры и не убийцы же. У меня пока других проблем хватает, за этих потом возьмусь. А потом как вышел оттуда, так и думаю: что-то там нечисто. Как они живут? На что? Что едят? В деревне говорят, там дети есть, а я не видел. Спрятали? Почему я там про это не вспомнил, не подумал?

В общем, секта казалась Вовке странной, но заняться ею времени у него реально не хватало. На запущенном участке хватало и грабежей, и драк, и хищений.

Все изменилось летом шестидесятого. В лесу потерялись две девочки. Пошли за черникой, отбились от компании и не вернулись домой. Вся деревня поднялась на ноги, сколотили отряды, отправились на поиски. И в отдаленном уголке, куда местные обычно не ходят, поскольку нет на том участке ни грибов, ни ягод, нашли тело молодой девушки. Она была присыпана землей, и, если бы не поиски детей, никто никогда бы ее не нашел. Однако собака одного из жителей что-то унюхала, и небольшой холмик раскопали.