Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 95 – Наталья Тимошенко

— Все в порядке, малышка, просто мне было грустно, – отвечала она, прижимая Еву к себе, и в такие моменты Еве хотелось раствориться в ее объятиях, а не выпытывать неприятные подробности.

И вот теперь Алина мертва. Ева не хотела видеть проблему, не хотела думать о сестре плохо, и теперь Алина мертва.

Если бы Ева могла, она умерла бы прямо там, на Алининой кровати, держа сестру в объятиях и крича от боли. Но Ева не могла. Воля к жизни всегда была сильна в ней, сильна настолько, что Ева выжила даже тогда, когда должна была умереть. Ева не могла умереть сейчас, но, как жить без Алины, не представляла. А значит, вариант один: вернуть Алине жизнь. И Ева знала, как это сделать. Всегда знала, просто раньше в этом не было нужды. Ни ради матери, ни ради бабушки Ева не пошла бы на такое, а ради Алины пойдет. Нужно только сохранить тело Алины до тех пор, пока она не вернет ей жизнь.

Все шло по плану, но вдруг этим утром Ева поняла, что что-то может случиться. Эти мысли мучили ее, заставляли прислушиваться к себе, и она то и дело косячила на работе. А когда ближе к вечеру вернулась из туалета на рабочее место, плохое предчувствие наконец оправдалось.

— Ой, Ева, а ты где была? – спросила напарница Света.

— В туалете.

— А я думала, ты в столовую пошла, так им и сказала.

Сердце вдруг подпрыгнуло до самого горла, а затем провалилось в живот.

— Кому? – осипшим голосом спросила Ева.

— Полицейским. Они тебя искали.

Дышать стало нечем. Полицейские могли искать ее лишь по одной причине, и эта причина значила, что план Евы рухнул. Сердце, так и не вернувшееся в грудную клетку, перестало биться, воздуха не хватило на выдох.

— Ева, все хорошо? – испугалась Света. – Ты так побледнела! Что случилось?

— Тошнит, – выдавила из себя Ева, поднимаясь. – Должно быть, отравилась чем-то. Я сейчас.

Ева бросилась в туалет под сочувственный взгляд напарницы. Она не думала о том, что делает, действовала механически. Древний, как сам мир, голос подсказывал ей, как поступать, и она слушалась его, отключив мозг. Открыла окно и выпрыгнула на улицу, даже не почувствовав холода. Что ей холод, когда мир вокруг рушится? Когда с неба падают огромные глыбы льда, готовые погрести под собой все, что так дорого Еве?

И все-таки об одежде стоило позаботиться, чтобы не привлекать внимание. Ева заскочила в ближайший магазин, не меряя, купила первое попавшееся пальто и направилась домой. Заходить, конечно, не стала. Нашла взглядом сидящую на лавочке стайку мальчишек, подошла к ним. За тысячную купюру подростки узнали все, что ей надо, буквально в течение десяти минут.

Значит, Алину нашли. Ева в странный этот день не закрыла дверь в квартиру, любопытная соседка зашла узнать, все ли в порядке, и нашла Алину. Алину увезли в морг, возможно, уже сделали вскрытие. Теперь Алину не вернуть. Все было зря.

И что делать дальше, Ева не знала.

Она не помнила, как дошла до единственного места, где пряталась в детстве: километрах в полутора, среди заросшего парка, стояла маленькая сторожка. Ева не знала, что там было раньше, но по какой-то причине сторожку эту обходили и бомжи, и наркоманы. Все здесь было разрушено, стекла выбиты, крыша давно провалилась, но стены не были исписаны непристойностями, по углам не валялись бутылки и шприцы. Это место имело особую энергетику, привлекательную для Евы, но, должно быть, отпугивающую всех остальных. Ева пряталась в сторожке, когда была еще маленькой, и потом, когда Алины не было рядом. Вот и сейчас вошла внутрь, замечая, что за те годы, что она не была здесь, почти ничего не изменилось.