Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 87 – Наталья Тимошенко

Алина росла душой компании. У нее всегда было много друзей, много поклонников, она могла убежать гулять до утра, не выучить уроки, но все равно оставаться любимицей и матери, и бабушки, и даже учителей. Ева была тихой, замкнутой, с годами все сильнее. Порой от нее можно было не услышать ни единого слова за целый день. Она хорошо училась, но, несмотря на это, учителя ее будто не замечали, а когда замечали, предпочитали смотреть в сторону от странной девочки. Все будто чувствовали то же, что и Вера: пробегающий по позвоночнику холодок, когда Ева находилась рядом.

Однако девочки дружили. Алина не давала сестру в обиду, никто не смел даже косо посмотреть на Еву. Делилась с ней вкусняшками и подарками, которыми ее щедро осыпали поклонники, но при этом уважала характер сестры, не таскала за собой по гулянкам и не высмеивала странности. Может быть, если бы не эта взаимная любовь, Вера нашла бы способ избавиться от Евы. Отправила бы к бабушке, например. Мать Веры купила себе дачу недалеко от Гатчины и круглый год теперь жила там. Вчетвером в старой двухкомнатной квартире было уже тесно. Но Алина любила Еву, и Вера не рискнула их разлучать.

После школы Ева, забитая и спокойная, поступила в медицинский колледж. О том, что ее знаний может хватить на университет, ей никто не сказал. Никто не вложил в нее уверенности в собственных силах, скорее наоборот. Вера всячески твердила, что хорошего образования с ее странностями не видать, что ее не станут терпеть в коллективе без Алины, а потому нечего и пытаться. На самом деле Вера боялась, что, пойдя в медицинский университет, Ева выберет себе специальность патологоанатома. Чего еще ждать от такой пугающей девочки? И тогда Вере и вовсе места дома не найдется. Она и так боялась туда приходить.

Алина же не поступила никуда. В отличие от сестры, у нее была куча уверенности в себе, а вот знаний не хватало. Она подала документы в университет, хотела стать режиссером, но с треском провалилась. Нашла работу официантки в клубе. Зарабатывала неплохо, общалась с множеством людей и большего уже не хотела. Может быть потом, годам к двадцати пяти, а пока ей хватало того, что есть.

Когда девочкам исполнилось двадцать, умерла бабушка, а через полгода и Вера. Все чаще она прикладывалась к бутылке, поскольку только так ей не было страшно рядом с Евой, да и просто несложившаяся жизнь требовала запить горе, а потому к тому времени Вера уже заработала себе цирроз печени, от которого и отошла в мир иной.

Девочки остались вдвоем в квартире. Ева закончила колледж и устроилась администратором в клинику, Алина продолжала работать все в том же клубе. По крайней мере, так обстояли дела еще месяц назад. До того, как Алина внезапно взяла отпуск за свой счет на работе и начала врать про некую бабушку, за которой ей надо присматривать.

Эту историю рассказал Павлов Лере, сидя на ее кухне день спустя. А ему ее поведала близкая подруга Веры Сармацкой: женщина, которую Вера, кажется, использовала вместо личного дневника, слишком уж много подробностей та знала. А с Павловым поделилась, поскольку Вере это уже не навредит, а Еву подруга терпеть не могла и боялась, как когда-то и ее мать.

— И что это доказывает? – поинтересовалась Лера, подперев кулаком щеку.