Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 57 – Наталья Тимошенко

Каждый раз, когда Лера слышала про женскую энергию и предназначение, ей хотелось залпом осушить стакан виски, с силой поставить его на стол, а затем врезать говорившему по морде. Потому что втирать эту дичь в двадцать первом веке просто преступно. А ведь находятся бедные женщины, которые вместо того, чтобы поверить в себя, полюбить себя, научиться заботиться о себе, начинают еще сильнее задвигать собственные потребности, только бы найти наконец того, с кем будут просыпаться рядом. И чаще всего, не веря в себя и не ценя себя, они хватают первое попавшееся, а затем страдают всю жизнь, только теперь уже считая, что такова женская доля.

Белогородцев был не прав. Лера никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Да, со временем у нее осталось не так много друзей, хотя в университете в ее квартире частенько собирались целые толпы однокурсников. Но она довольно легко заводила романы, когда сама того хотела, и длились они чаще всего ровно столько, сколько она же желала. Мужчины редко бросали ее первыми, а даже когда бросали, потом возвращались.

Илья тоже однажды уходил. Когда понял, что она с восемнадцати лет влюблена в соседа. Но затем вернулся, и Лера ни разу не дала ему поводов сомневаться в том, что зря. А теперь и чувство к соседу подернулось дымкой и будто бы потускнело, как старое зеркало. Потому что сосед теперь далеко, потому что у него тоже наконец серьезные отношения, и просто глупо тратить жизнь на то, чего она никогда не получит. Может быть, Лера и не была влюблена в Илью так сильно, как когда-то любила Никиту, но какие-то чувства к нему у нее определенно имелись. И у него к ней тоже. Так что, уважаемый господин Белогородцев, тут ваша психология вас подвела.

Тем не менее, Лера вытерла краем рукава растянутого платья сухие глаза и пробормотала:

— Я не могу бросить работу, на что же я буду жить? И имя менять уже как-то поздно.

— Да, с этим проблема, – голос Белогородцева внезапно изменился: зазвучал как-то проще и искреннее, но тут же, будто испугавшись, вернулся в тональность просвещенного блаженства. Отец Юрий опустил руку с плеча Леры чуть ниже, на предплечье. – Однако мы что-нибудь придумаем. Как я уже сказал, ты пришла в правильное место. И мы будем действовать потихоньку. Где ты живешь?

— В квартире бабушки, – сказала Лера. Сама не знала, почему соврала. В квартире бабушки она жила в родном городе, здесь же снимала, но, не готовясь к такому вопросу, вдруг вспомнила про ту. И, как вскоре выяснилось, не зря.

— С бабушкой?

— Нет, она давно умерла. Квартира моя. – Лера начинала понимать, к чему этот разговор, а потому решила подыграть.

— Что ж, значит, ухаживать ни за кем тебе не нужно, – заключил Белогородцев. – Будет лучше, если ты переедешь сюда. Многие наши прихожане так делают. Здесь у нас все общее, это сплачивает, дарит ощущение близости. Если останешься с нами, ты больше не будешь одинокой. Все наше – твое, все твое – наше. Тогда мы сможем больше времени проводить за разговорами, это будет тебе полезно.

«А квартиру на тебя сразу переписать или подождешь немного?» – хмыкнула про себя Лера.

Но, конечно же, согласилась. Это было именно то, зачем она сюда приехала. Оставалось надеяться, что за ближайшие два дня она сможет найти все, что нужно Павлову, потому что идти в таком виде на работу она точно не планировала.