Книга Отмороженный, страница 50 – Рафаэль Дамиров

Он поднял руку вверх, показывая, видимо, насколько в его понимании это было высоко и далеко от прежней Полины.

— Да это она, скорее всего, назло мне, — сказал я. — Я хотел, чтобы пошла на нормальную специальность. На инженера там, я не знаю. В полицию, на худой конец. А она мне и говорит: сейчас ткну пальцем в любую строчку в списке, куда попаду, туда и поступлю.

— Да, характер, — потёр лысину Егорыч. — Ну, есть в кого, вся в отца.

— Да не говори, — кивнул я. — Ладно. Давай к делу. Сам знаешь, по Маэстро я пришёл.

— Да знаю, — кивнул Егорыч. — Только ваши уже тут всё перетрясли. Да и мои опера поработали. Кто с ним сидел. Кто общался. Да что… Никто ничего понять не может, как он вышел на тех, кто на воле ему помог, — проговорил Егорыч, уткнувшись в чай и покачивая кружкой. — Мы всё проверили, а толку ноль.

— А ты покажи мне журналы по свиданиям, — сказал я.

— Да если хочешь, смотри, — кивнул он.

Полковник поднял трубку, набрал короткий внутренний номер и проговорил:

— Это Лукин. Тащи журналы регистрации посетителей ко мне. Все, да. Ну и что, что много томов. Там закладки есть. Разберёмся.

Через несколько минут двое сотрудников ФСИН в серо-синем камуфляже и с прапорскими фальшиками на плечах притащили в кабинет кипу журналов. Тяжело опустили их на стол так, что чай в кружках дрогнул.

— Вот, смотри, — сказал Лукин. — Понятно, тут всё уже перелопатили, так что тебе легче будет. Всё тут перефотографировано, даже копии сняты там, где Маэстро встречался с посетителями. Только он немного встречался. У нас вообще, сам знаешь, пять часов за весь год короткие свидания положены, если дисциплину не нарушаешь и в ШИЗО не отбывал.

— А долгосрочные? — спросил я.

— А долгосрочные он не брал. Видимо, нету из баб у него никого.

— Не зона, блин, а санаторий, — хмыкнул я. — Сколько долгосрочная свиданка длится?

— Ну, два-три дня.

— Охренеть. Где они в это время находятся?

— На территории есть специальное помещение. Мы его гостиницей называем.

Я покосился на него.

— И в камерах ещё телек, поди, есть?

— Есть, — кивнул полковник. — И радиоприёмник. Ну, телек они только по расписанию смотреть могут, а радиоприёмник — в любое время.

— Ну и зачем отменили смертную казнь, — покачал я головой. — Живут тут маньяки, душегубы и в ус не дуют.

— Ну, это не нам с тобой решать. Политика — дело тонкое, — крякнул Лукин и стал листать журналы. — Вот, смотри. Закладки где, видишь? Так… Карпова. Вот с ним встречалась несколько раз.

На секунду я даже замер, переваривая.

— Евгения?

— Ну да. Это же судмедэксперт ваш, лучший. Я записал даты, когда она приезжала. Так… Ну и вот ещё, какая-то бабуля к нему приходила. Вроде, родственница. Только мы проверили. Уже наши опера всё отработали. Она померла два месяца назад, не опросишь. Больше никто.

— Угу, понятно, — сказал я, глядя на строки и даты. Потом поднял глаза на Лукина. — Ну а позвонить он как-то мог?

— Что? Позвонить? — Егорыч даже фыркнул. — У нас же особый режим.

— Да ладно, Егорыч, — махнул я рукой. — Знаю я, что за особые бабки дубаки могут и глаза закрыть на некоторые вещи.

Он сразу насупился.

— Под статью меня подводишь. Нет у нас такого. И не было. Особый режим, говорю же. Всё строго, согласно инструкциям. Не пионеров содержим, сам говоришь, их бы…