Книга Отмороженный, страница 163 – Рафаэль Дамиров

— Ну, здрасьте, — сказал я, стоя у колодца в мокрых шортах. — Званый обед или как?

— Папка! — Полина бросилась ко мне и обняла.

Крепко прижалась, всем телом, спрятав лицо у меня на груди, как бывало в детстве, когда ей снилось что-то страшное. Я прижал её к себе, поцеловал в макушку, и что-то у меня там, в горле, запершило.

— Фу, мокрый весь, — она отстранилась, смеясь, и вытерла ладони о бёдра. — Ты что, до сих пор из колодца обливаешься?

— А чем тут ещё заниматься, — хмыкнул я, а сам всё не мог на неё насмотреться.

Подошёл Щупин, протянул руку.

— Здравствуйте, товарищ майор.

— Да какой я тебе майор, я пенсионер. А ты, гляжу, возмужал, Валя. Ряшку отъел, в плечах раздался. Служебные харчи на пользу идут?

— Ну, сейчас есть кому кормить, — Щупин пожал плечами и улыбнулся. Улыбочка мне его почему-то не понравилась.

— Пап, — сказала Полина. — Можешь меня поздравить. Я поступила на юрфак! Не говорила тебе, хотела сюрприз сделать…

— Сделала, еще как сделала… — нахмурился я. — А как же филологический?

— Да ну его, хочу как ты. Следователем.

— Что ж… — я с силой провёл пятерней по мокрым волосам, отжимая воду. — Отговаривать не буду, похоже, болезнь у нас наследственная. Не лечится.

Щупин приобнял Полину за плечо.

— Слышь, Валя, — сказал я. — А ты чего это мою дочь лапаешь?

— Ну, пап, — возмутилась Полина. — Мы вообще-то уже полгода вместе живём. Будто не знал.

— Знал. И всё равно не привыкну. Баловство это, без свадьбы жить. Что люди скажут?

— Ой, ты совсем в своей деревне одичал, — фыркнула дочь. — Все так живут. Кому нужна эта свадьба? Штамп в паспорте.

А сама при этом косилась на Щупина. Видно было, что свадьба-то ей как раз нужна. Только никто пока что-то не зовёт, не торопится.

Щупин под её взглядом поёжился, сглотнул. Потом вдруг весь выпрямился, шею даже вытянул, полез во внутренний карман пиджака, достал маленькую коробочку и повернулся ко мне.

— Илья Фёдорович, разрешите сделать предложение вашей дочери.

— Чего⁈ — воскликнули мы с Полиной в один голос.

— Я хотел по старым традициям, — Щупин покраснел. — Сперва у отца спросить.

— Да что его спрашивать! — воскликнула Полина.

— В смысле — что меня спрашивать? — возмутился я. — Пусть спрашивает. Положено так.

— Не лезь, пап, мы сами разберёмся.

— Да ладно, — сказал я. — Согласен. Фу ты, будто самого сосватали. Короче, Щупин, запутал ты меня. Иди, вон, у невесты спрашивай. Я тебе что, в фате хожу?

Щупин повернулся к Полине, раскрыл коробочку. Там было, конечно же, кольцо — тонкое, с каким-то узором или камушками, в общем, что-то вилось по ободу.

— Полина, я тебя очень люблю. Выходи за меня, — даже на колено встал.

Она взяла коробочку, повертела в пальцах. Посмотрела на кольцо, потом на Щупина, потом на меня.

— А время на подумать есть?

— Да тьфу на тебя! — фыркнул я.

— Шучу! — хохотнула дочь. — Да встань ты, Валя, господи. Конечно, согласна!

Они обнялись и поцеловались. Впервые я видел, как мою дочь целует мужчина, и впервые от этого не хотелось никого бить. Я отвернулся, провёл тыльной стороной ладони по глазам. Защипало. От колодезной воды, наверное.

Подошла Светлана. Видно было, что стесняется при всех. Проговорила тихо:

— Ну ты как тут?

И тут у неё зазвонил телефон. Она глянула на экран — и мне была видна надпись, «Абрамов». Ответила: