Книга Отмороженный, страница 147 – Рафаэль Дамиров

Он достал из внутреннего кармана фотографию и протянул тому, что с музыкальными пальцами.

— Это ваш объект. Мороз Илья Фёдорович. Очень опасный тип. Но ни в коем случае не убивать. Доставить ко мне живым. Я сам, лично хочу его уничтожить.

«Музыкант» взял фотографию, глянул, убрал во внутренний карман.

— Мы так не работаем, — ответил он ровным голосом. — Мы устраняем объект. Захватом заложников и перевозкой живого груза не занимаемся. Это другая специфика, другие риски. И стоит гораздо дороже.

— Хрен с ними, с деньгами, — рыкнул Конев. — Сколько добавить?

«Музыкант» набрал на смартфоне цифру и молча показал экран. Конев прищурился.

— Неслабые у вас аппетиты, — хмыкнул он и похлопал ладонью по кожаному чемоданчику, стоявшему на столе. Щёлкнул замками, откинул крышку. Внутри ровными пачками лежала наличность. — Ну, да черт с вами. Вот аванс. Когда привезёте этого ублюдка ко мне, получите остаток. Необязательно целого. Но живого. Умирать он будет в моих руках, долго и мучительно.

Конев оскалился, и в свете камина могло показаться, что это треснула маска, и из-под неё полезло что-то звериное.

— Но помните, — добавил он, — он тоже при оружии. И он следак, хоть сейчас и в розыске. Ублюдок опытный и умелый.

— Нам приходилось устранять сотрудников правоохранительных органов, — ровно проговорил Музыкант. — Это вообще не проблема. Если он в городе, мы его найдём.

— Да я не о том вам талдычу, балбесы, — Конев поморщился. — Его называют Отмороженным. Знаете почему? Потому что ему насрать. На всё. На закон, на звания, на последствия. Вот и сейчас он в розыске, а ему, черт его дери, наверняка хоть бы хны.

— Это уже полемика, Алексей Робертович, — оборвал его Музыкант. — Я же сказал, мы профессионалы.

— Самое главное — найдите его раньше, чем полиция.

— Найдём. Если у вас больше нет пожеланий, мы пойдём.

Конев махнул рукой.

— Идите. И надеюсь, вернётесь живыми. Оба.

Музыкант чуть дёрнул уголком рта, но промолчал. Взял чемоданчик, кивнул напарнику, и оба вышли из зала.

Конев встал с дивана, с некоторым трудом прошагал к столику, звякнул пустым бокалом — кубики льда ещё не успели растаять, потому что он всё выпил слишком быстро. Налил себе ещё, выдохнул и опрокинул залпом. Не смакуя и не грея бокал в ладони, как это принято. Двадцатилетний виски заслуживал лучшего обращения, но Коневу было плевать.

Ренат всё ещё стоял у двери и прислушивался к шагам в коридоре.

— Проводить? — спросил он, кивнув вслед ушедшим.

— Да сами дорогу найдут, — махнул рукой Конев.

И тут раздались выстрелы.

Бах!

Первый раскатистый, совсем не пистолетный.

Бах!

Второй, следом, через секунду. Тоже слишком громкий для пистолета.

— Это что за хрень? — Конев вскочил с дивана. Бокал выпал из руки и разбился о паркет, осколки разлетелись. — Они что, стреляют в моём доме? Эти два недоумка?

Ренат выхватил пистолет и шагнул к двери. Но дверь уже открывалась.

В проёме появился тёмный силуэт. В кожаной куртке, с обрезом в руках. Из обоих стволов ещё курился дымок. За спиной вошедшего, в коридоре, на мраморном полу лежали два тела. Музыкант и его круглолицый напарник. У одного снесены полголовы картечью, второй лежал навзничь с развороченной грудью. Кровь натекла лужей и ползла по белому мрамору, добираясь до ковровой дорожки.