Книга Отмороженный, страница 142 – Рафаэль Дамиров

Женя стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с обидой. Надула губы, отвернулась, потом снова посмотрела, будто решала — впустить дальше или прогнать.

— Ну ты чего? Обиделась, что ли?

Она ещё подулась с полминуты, я буквально видел, как она борется с собой, как дёргаются плечи, потому что руки будто помимо воли стремятся освободиться, а потом не выдержала. Бросилась ко мне, обняла, прижалась лицом к груди, и я почувствовал, как она мелко дрожит, будто ей холодно, хотя в квартире стояла духота.

— Эта твоя психологиня — полная дура, — выдохнула она мне в грудь.

— Женя…

— Нет, ты послушай. Если ты сейчас будешь её защищать, — Женя отстранилась, и глаза у неё блеснули, — сразу иди отсюда. И вообще.

— Женя, я вообще-то надолго пришёл, — сказал я. — Пока что.

— Как это — надолго? — она нахмурилась.

— Я в розыске. Долгая история.

Она отступила на шаг. Посмотрела на меня снизу вверх, и в глазах у неё будто что-то переключилось с обиды на тревогу.

— Пусти перекантоваться, — закончил я.

— А что, больше некуда? — тихо спросила она.

И отступила ещё чуть-чуть.

— Некуда, Жень. Ты же знаешь.

— Знаю, — она опустила глаза. — Вечно ты приходишь набегами, будто воспользоваться…

— Женя.

— Мне надоело, Илья, надоело ждать. Надоело, что ты появляешься, когда тебе плохо, а когда хорошо — тебя нет. Я что, запасной аэродром?

Я шагнул к ней, взял за плечи и посмотрел в глаза.

— Ты же не подводила меня. Никогда.

Она молчала. Только смотрела, и в этом взгляде были и те годы, что мы проработали вместе, и тот момент, что остался на фото с Дня следствия, где я держу её на руках… и то утро, когда я ушёл, не попрощавшись, оставив только вмятину на подушке.

Я это понял.

— Женя, — повторил я. — Никогда же? Так?

Женя почему-то не смотрела мне в глаза. Стояла у окна, теребила край какой-то модной песочной занавески с орнаментом и молчала.

— Так. Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил тогда я.

Напряжения для такого простого вопроса было явно многовато.

— Тебе… здесь оставаться опасно, — наконец, проговорила она, сглатывая ком в горле.

— Интересное кино. И почему? — уточнил я деланно спокойно. — Потому что сюда придёт Маэстро?

Женя вздрогнула и сжалась, будто ее ударили.

— Ты знал? — тихо спросила она.

И, кажется, больше ничего не могла бы выговорить. Тогда, принимая это за признание, за неё заговорил я.

— Я же столько времени копал его прошлое, Жень. И теперь все знаю. Он рос в той же деревне, где у тебя жила бабушка. Куда ты каждое лето приезжала. Вы, получается, росли вместе. Ты слишком часто посещала его на зоне, я проверил журналы посещений, тогда ещё. Но теперь понимаю — это не для того, чтобы его разговорить по делу. Это ведь ты помогла ему сбежать. Так?

Женя медленно повернулась ко мне. Лицо у неё было красное, губы сжаты.

— Зачем? — спросил я.

— Прости, — выдохнула она, и голос у неё дрогнул. — Я хотела… Это всё ради тебя.

— Ради меня? Ради меня выпустила зверя?

Я из последних сил сдерживал гнев. Усилия приходилось прилагать нечеловеческие, и челюсть свело так, что заныли зубы. Но я хотел услышать её версию. Всю, до конца.

А Женя в ответ на мои слова замотала головой, но всё-таки говорила. И от того, что именно она говорила, руки сжимались в кулаки.