Книга Отмороженный, страница 131 – Рафаэль Дамиров

— Да ну, какой влюбился. И вообще, у меня есть девушка.

— Ага, девушка у него есть, — хмыкнул я. — Смотри в оба. Всё, давай, до связи.

Я нажал отбой и не успел убрать телефон в карман, как он зазвонил снова. Незнакомый номер. Местный, вроде, не мошенники — регион совпадал с моим.

— Слушаю, — сказал я.

И услышал одну фразу. Всего одну. Голос был хриплый, сиплый, явно искажённый нарочно. Но что-то в нём показалось знакомым. Я не успел ухватить, что именно.

«Ты плохо искал детдомовскую подсказку».

И гудки.

— Чё? Мать твою…

Я посмотрел на экран, ткнул в журнал звонков, стал набирать тот же номер. Длинные гудки, потом тишина. Добавлен в чёрный список. Быстро сработали.

Так. Нужно пробить номер. «Ты плохо искал детдомовскую подсказку». Это послание от Маэстро, сто процентов. Вот только голос — не Маэстро. Голос был другой, моложе, и собеседник ломал его специально, хрипел, сипел, но видно было, что это не его настоящий тембр. Кто же… Чёрт, не могу вспомнить, чей это голос. Слышал где-то, точно слышал.

Ладно, хрен с ним, разберёмся, пробьём.

Набрал Седого.

— Алло, старый. Короче, нужно срочно пробить телефончик. Я тебе скинул номерок. Сделай по классу формулы один?

— Принял, отработаю побыстрее. Что нового?

— Ничего нового. Работаю. Ты как?

— Тоже работаю, — буркнул тот.

— Плохо работаешь, старый. Маэстро до сих пор не пойман. Давай, активизируй своих оперов. Где-то же он днюет-ночует, где-то берлогу устроил. Участковых подключай, пускай все кварталы прошерстят. Все дома, где недавно поселились подозрительные люди.

— Да знаю я, но город у нас большой…

— Короче, жду от тебя результат по номеру. Всё, давай.

В кабинет вошла Светлана. Она ходила к Абрамову, докладывала ему наши наработки. Мне самому бегать к начальству с каждым чихом было недосуг, вот я и отрядил для этих дел её. Пускай пользу приносит, раз уж приставили.

— Что случилось? — спросила она. — У тебя какой-то озабоченный вид.

— Надо кое-что проверить. Я скоро.

Я взял с подоконника мотоциклетный шлем и вышел.

* * *

Дверь в квартиру убитой воспитательницы была чуть приоткрыта. Бумажная полоска с печатью аккуратно отклеена, но не повреждена. Кто-то проник внутрь после опечатывания. И знал, как это сделать, не оставив следов повреждений.

Чёрт. На хрена?

Я вытащил пистолет, передёрнул затвор. Вошёл внутрь. Тишина. Только капал кран на кухне. В комнате всё осталось, как было после осмотра. А вот на кухне…

Лужа крови на полу уже засохла бурой коркой. Труп увезли, но контур тела ещё читался по пятнам. И там, на кухонном столе, из сигаретных окурков было выложено слово.

ПЛАМЯ.

Пять букв. Сначала мне просто бросилось в глаза это слово, но потом, уже отведя взгляд к мойке и к окну, я понял — это не всё. Метнулся снова к столу. Присмотрелся, взглядом пересчитал окурки. Буква П — три штуки. Л — два. А — три. М — четыре. Я — пять. Итого семнадцать.

Семнадцать.

Семнадцать шрамов от ожогов у Маэстро из детства. Семнадцать окурков. Его число. Его подпись.

Я сфотографировал слово на телефон и стал ломать голову. «Ты плохо искал детдомовскую подсказку». Послание оставлено здесь, в квартире воспитательницы детдома. Пламя. Окурки. Огонь, пожар? Нет, не то. Детдом, костёр — лето, куда возят детдомовских летом? Я стал прокручивать биографию Маэстро, которую знал уже назубок. Ордынцев попал в детдом летом, после гибели матери. И их сразу вывезли в пионерский лагерь.