Книга Отмороженный, страница 123 – Рафаэль Дамиров

Блокнот остался лежать на столе. Из открытого окна продолжало тянуть ветерком, страницы зашелестели. Обложка была тонкая, и блокнот раскрылся сам.

Я только подошёл к её столу. Пробежал глазами по строчкам.

«Эмоционально нестабилен. Склонен к импульсивным решениям, игнорирует субординацию. В коллективе навязывает свое лидерство, продавливает свою позицию через конфронтацию. Повышенная склонность к риску. Использует юмор как защитный механизм. Рекомендовано дальнейшее наблюдение…»

— Не понял, — пробурчал я. — Это ты про меня корябаешь?

— Ой! — Светлана, не дойдя до батареи, развернулась, подбежала, схватила со стола блокнот, захлопнула его и всё-таки сунула в сумочку. Вжикнула молния.

— Можно посмотреть? — прищурился я.

— Нельзя.

— Но я же видел. Ты про меня что-то пишешь.

— Нет. Тебе показалось.

— Слушай, я не вчера родился. Рассказывай. Что за мутки?

— Никаких муток, — Светлана выпрямилась и посмотрела мне в глаза. Подбородок вскинула, плечи расправила. Включила свою официальную личину. — Я как психолог обязана следить за психологическим климатом в оперативно-следственной группе, созданной для поимки Ордынцева.

— И что ты мне заливаешь? — оборвал я. — Так и скажи: тебя приставили сюда наблюдать за мной и… стучать.

Я не выбирал выражений — а вернее, специально выбирал самые прямые. Это подействовало — Светлана покраснела.

— Ну, ты всё утрируешь…

— Ничего я не утрирую.

— Да, меня попросили анализировать твои действия, — она сдалась и опустила глаза. — Потому что ты бываешь неуправляем, и наверху были сомнения, способен ли ты… в общем, объективно вести это дело.

— Ну надо же! И кто ж во мне так сомневается? Абрамов, что ли?

— Абрамов мне не начальник.

— А, понял, — сказал я с ехидцей. — Москва.

Я подошёл к двери и повернул ключ. Замок щёлкнул. Ключ я сунул в карман. Чтобы Светлана не отвертелась от разговора — и чтобы никто нам не помешал его закончить.

— То есть ты здесь не из-за Маэстро, — проговорил я. — А из-за меня. Вот дурак, сразу не догадался.

— Из-за Маэстро тоже, — торопливо сказала она. — Илья, ну ты не обижайся. Там наверху не были уверены, что ты отошёл от того срыва…

— И что, я похож на сумасшедшего?

— Это моя работа. Ты не понимаешь.

— Какая работа? Стучать? На своих?

Светлана вспыхнула. Щёки у неё покраснели ещё ярче, глаза заблестели, и на секунду мне показалось, что она сейчас размахнётся и влепит мне пощечину., а я отметил про себя, что Светка в гневе прекрасна.

— Я думал, ты будешь помогать мне ловить Маэстро, — продолжал я. — По-настоящему. А не заметки свои строчить.

— Так я помогаю!

— Каким образом? Про меня писульки вот эти сочиняешь?

— Это не писульки, это объективная оценка, и вообще это не твоё дело!

— Не моё⁈ Блокнот на стол. И это приказ. Я старший следственной оперативной группы.

— Остынь, Илья, — она подняла ладони. — Ты не так всё понял. Я вижу, ты не готов к конструктивному разговору. Вернёмся к нему позже.

— Позже? Нет уж, давай расставим все точки прямо сейчас, — я хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула карандашница.

Светлана вскочила, схватила сумочку и кинулась к двери. Дёрнула ручку. Только сейчас, кажется, поняла, что заперто.

— Открой, — сказала она. — Я пошла на обед. Не хочу с тобой говорить.

— Можешь не приходить. Катись обратно в свою Москву! Ищи себе подопытных там.