Книга Укрощая дракона, страница 97 – Майя Фар

Несмотря на тяжёлый перелёт, глаза генерала сверкали гораздо ярче, чем глаза императора. Не было сомнений, чей дракон сильнее.

— Ну что ж, — сказал Лаэрт и, вдруг повысив голос, крикнул: — Если император вспомнил о древнем законе, значит, и я могу заявить своё право! По древнему закону!

Все стоящие на площади замерли. Отовсюду послышались изумлённые вздохи, шёпот начал перерастать в гул. Право сильнейшего?! Он вызвал императора на поединок?! Смертный бой?!

И я тоже не поняла, о каком таком праве он говорит.

— О каком законе ты говоришь? — спросил император.

— Я говорю о праве сильнейшего! — Голос Лаэрта гремел, разносясь по притихшей площади.

Император сначала сделал движение, как будто бы он попытался сделать шаг назад. Потом, видно, сообразил, что это будет смотреться странно, и остался на месте.

Я увидела, как кулаки его сжались.

— Ты решил вызвать меня на поединок? — спросил он, усмехнувшись, но было заметно, что за усмешкой он скрывает нервозность.

— Я решил вызвать тебя на поединок, — подтвердил генерал Лаэрт. — И заявляю своё право сильнейшего: тот, кто победит, и будет править империей.

«Мой герой», — подумала я.

За этим было бы интересно наблюдать, если бы я сидела в кино с попкорном, а не вот так, когда понимаешь, что решается твоя судьба. Мне нравился настрой Лаэрта, я видела, что даже сейчас, хотя проклятие всё ещё пьёт из него силы, отравляя и магию, и кровь, он сильнее императора, который, скорее всего, считает, что сможет управлять поединком с помощью кровной клятвы.

Вот он удивится…

Но вдруг я не всё предусмотрела? А что, если у императора есть ещё козыри в рукаве, именно поэтому он сейчас стоит и не менее уверен в собственной победе?

Но если по какой-то причине мой генерал погибнет… И только от этой мысли у меня защемило сердце, а следом за ней пришла другая, от которой у меня потемнело в глазах: «И тогда проклятие пойдёт на моего сына…»

Так! Стоп! Мысли материальны! Нельзя сомневаться! И я снова будто наяву услышала то, что мне понравилось больше всего: «Я пришёл за своей женщиной!» Не за целительницей, не за Дарией, а за своей женщиной.

Он уверен — и я буду уверена.

«Не падать духом, Даша, — сказала я себе. — Вся магия жизни в моих руках. Я не допущу его гибели».

Я, в отличие от генерала, не могла его назвать моим мужчиной, чего-то мне не хватало: может, уверенности в том, что он сможет стать Лиаму отцом?

И внезапно ещё одна мысль пронзила меня, словно слабый электрический разряд: «Он знает! Он знает, что Лиам — его сын!»

Пока я находилась в размышлениях, не сразу услышала, как император что-то сказал; из толпы вышел один из генералов и остановился рядом с императором.

Все застыли, будто бы чего-то ожидая. Я тоже затаила дыхание, вслушиваясь.

— Но для того чтобы бой был по всем правилам, — ухмыльнувшись, произнёс император, — тебе нужен секундант.

Лаэрт обвёл глазами всех, кто собрался, но спросить не успел, император его опередил:

— Кто-то желает стать секундантом генерала Лаэрта?

Все молчали.

Я подумала, что генералы, которые, возможно, воевали с Лаэртом, скорее всего, до сих пор думают, что находятся в кровной привязке к императору, и поэтому никто не откликнулся.

Лаэрт стоял, глядя на окружавших его знакомых, на сослуживцев и придворных, ставших вдруг чужими.