Книга Укрощая дракона, страница 37 – Майя Фар

Я ненавидел всех, кого видел при дворе, чувствуя их страх и скрытое презрение, которое появилось после объявления императором о моём новом назначении.

Я ненавидел всех этих улыбающихся мне дам, которые приседали в низких реверансах, когда я шёл мимо них по коридорам дворца, и был уверен, что прикажи я любой из них, чтобы она пришла ко мне, — она придёт. Но меня выворачивало от запаха кислого женского пота, спрятанного за дорогими духами, которыми они пытались замаскировать свой страх.

Я знаю, о чём они все шептались у себя за закрытыми дверями домов. Ждут не дождутся, когда я уеду. Ну что ж, я оценил довольно изящное решение нашего императора — посадить чудовище в единственном не покорившемся княжестве.

Император умён, этого не отнять, просто так императорами не становятся. Именно поэтому ему и не надо было бояться, что я займу его место на троне. Я не смогу сидеть на троне, я умею только разрушать.

Не так уж далеко мы отъехали от столицы, когда меня накрыл приступ.

Боль разрывала тело, и я знал, что стоит мне отпустить контроль — и боль исчезнет, моя человеческая половина не будет её чувствовать, потому что я обращусь в зверя. А если я обращусь в зверя, то не оставлю никого живого.

И я дал приказ искать ночлег.

Мой старый камердинер, которого я считал единственным другом (и он, пожалуй, был единственным, кто действительно не боялся меня), сказал, что рядом находится замок барона Мирбаха.

Я вспомнил его. Барон был довольно стар; когда-то он был славным воином, пока гибель его сына не сломила его. Я припоминал историю, что у него на руках остался внук-калека, и барон замкнулся в своём горе и безуспешных попытках вылечить маленького дракона.

Ну что ж, по крайней мере, барон — человек чести. Я был уверен, что он не воспользуется моей слабостью.

Мы постучали в ворота, вскоре они распахнулись, и я увидел барона, который сам вышел меня встречать.

— Приветствую вас, генерал Лаэрт. Что привело вас в моё скромное жилище?

Я удивился: барон выглядел отменно, глаза горели, а это значит, что небо всё ещё ему подвластно; никакой старческой сгорбленности, а ведь он, пожалуй, будет постарше нашего императора. А если их поставить рядом, то барон явно выглядел моложе.

Пока я смотрел на барона, он окинул взглядом мой достаточно большой обоз; в нём было несколько повозок, тянущихся за основной каретой.

— Вы собрались уехать далеко, генерал? — спросил он.

Я приятно поразился, не почувствовав запаха страха, поэтому ответил.

— Да, барон, император назначил меня наместником в Шеханире, а возможно, что там и женюсь, — сказал я.

И тут новый приступ боли накатил на меня, и я скривился, не удержав лицо.

— Что с вами, генерал? Вам плохо? — В голосе барона прозвучало искреннее сочувствие.

Барон заметил, что одна из ран у меня раскрылась, и кровь окрасила рубаху. Я старался носить вещи тёмного цвета, но даже на тёмном цвете кровь видна, особенно если её много.

— У вас кровь, генерал!

— Я знаю, барон, — устало сказал я. — Просто предоставьте мне комнату, где я мог бы запереться, и оставьте меня.

— Но, генерал, может быть...

Я чувствовал, что барон, с одной стороны, хотел что-то предложить, а с другой стороны, его что-то останавливало. Боль мешала соображать, но я внимательно посмотрел на барона.