Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 37 – Таруна Поддубная

Я сидела, оглушенная, и мне была не только понятна позиция капитана, но я и сама бы повыдергивала это бабе все волосинки, даже из труднодоступных мест.

— Насчет капитана - я поняла и даже сочувствую ему, сама бы эту невесту в космос выкинула. Но остальные же тут не проходили через такую ситуацию? И все равно по их лицам было видно, что они готовились увидеть жуткую тварь, которая из меня появится, - я вспомнила взгляды, которыми одарили меня тогда мужчины.

— К сожалению, тут очень много таких, кто хоть раз, а многие – и не раз, уже пострадал от женщин. И многие страдали от своих сестёр или матерей. Понимаешь, пока мы не уходим из семьи, нам, мужчинам, может доставаться абсолютно за все. Даже за плохое настроение сестры если она скажет, что ты ее расстроил. И наказание практически всегда физическое. Многие в Академию космического флота Содружества сбежали сами из семей, а кого-то просто отправили туда родители,- ответил Раэль, но я его не поняла:

— А что такого плохого в вашей космической академии? – это было странно.

— Плохого, в принципе, ничего нет. Но есть определенные особенности. У нас очень строгая дисциплина и усиленная физическая подготовка, с которой не все могут справиться. Да и как ты понимаешь, в академии готовят не только пилотов, или механиков космических кораблей. Так же готовят и особые космические подразделения. Пилотов космических штурмовиков, бойцов боевого спецназа. И сложность в том, что ты никогда не знаешь - на какую планету и с каким заданием ты отправишься. И вернешься ли оттуда. Поверь, я потерял не одного друга, - последние слова дались Раэлю очень тяжело, и я задумалась: через что же этот мужчина прошел в жизни, ведь он тоже был в числе тех мужчин, которые могли не вернуться домой.

— Раэль, а почему ты пошел в военную академию? – осторожно спросила я, понимая, что лучше узнать причину сразу, чем потом как-ни-будь неожиданно.

Раэль, обычно такой собранный и уверенный, сейчас казался иным. Его яркие глаза были затуманены какой-то глубокой печалью, а на губах застыла горькая усмешка. Он молчал долго, слишком долго, и я чувствовала, как нарастает напряжение между нами, как невидимая стена воздвигается из невысказанных слов.

— Раэль? – мой голос, казалось, растворился в тишине, а я хотела вывести его из раздумий, в которые он погрузился.

Он вздрогнул, словно выйдя из глубокого транса, и медленно повернул голову ко мне. В его глазах на мгновение мелькнула боль, такая острая, что у меня перехватило дыхание.

— Прости, Ольга. Задумался, – его голос был хриплым, тихим.

— Я вижу. Что-то случилось, что повлияло на твое решение? – попыталась я натолкнуть его на разговор, но так, чтобы он открылся, а не наоборот.

Муж снова отвернулся, устремив взгляд куда-то в пустоту. Мгновение, другое. И вдруг - словно прорвало плотину, слова хлынули из него, сначала робко, потом набирая силу, словно прилив, сметающий все преграды.

— Ты спрашивала, почему я здесь, почему выбрал Академию, почему стал десантником… – он сделал глубокий вдох, его грудь тяжело вздымалась. – Это… не было моим выбором, Ольга. Это было бегство. Первое и единственное бегство в моей жизни.

— Бегство от чего, Раэль? - я придвинулась ближе, инстинктивно желая дать ему почувствовать свое присутствие, свою поддержку. Он горько усмехнулся.