Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 236 – Таруна Поддубная

— Тогда я просто скажу ему «нет», — отвечаю я резче, чем хотела.

— Не просто, — говорит Валериан.

Я перевожу на него взгляд.

Он уже больше не пытается сесть. Лежит в капсуле неподвижно, но глаза у него такие, что сейчас ими можно резать металл.

— Он не будет давить на тебя только страхом. Он уже начал делать другое раскачивать тебя на ярость, вину, долг, жалость к заложникам. Он будет подталкивать туда, где ты сама сделаешь шаг. Не потому, что глупая, а потому, что у тебя есть совесть. — Он делает короткую паузу. — Именно поэтому я не хочу подпускать тебя к нему вообще.

От его тона у меня внутри что-то снова болезненно сжимается. Потому что он прав. И потому что я уже сама чувствую, как эти мысли грызут меня изнутри.

— Тогда держи меня рядом, — говорю я тихо. — Но не ври, что без меня вы все равно справитесь. Не надо делать меня ребенком, которого просто заперли родители и ушли решать сложности.

На этот раз отвечает не он, а Раэль.

— Никто не делает из тебя ребенка. Мы пытаемся сделать так, чтобы ты осталась жива.

— А заложники?

— И они тоже, — устало говорит он. — Именно поэтому мы и не режем этот вариант сразу.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Потом на Уриха. Потом на Ксилу. И наконец опять на Валериана.

— Значит, я иду, — говорю я.

— Нет, — сразу отрезает Валериан.

— Значит, — повторяю я уже тверже, — я иду не одна, по вашему плану, с вашей защитой и с вашими условиями. Но иду.

Он резко отворачивает голову, будто иначе скажет что-то совсем не то.

— Ольга…

— Нет, — на этот раз перебиваю его я. — Не надо. Ты можешь злиться на меня, можешь потом рычать, можешь даже пообещать посадить меня под замок после всего этого, но сейчас мы оба понимаем, что иначе не выйдет. Ты тот мужчина которые уже не один век неся обязанность безопасности этих граждан. А теперь ты хочешь что они умерли, а я была тут?

На экране Урих очень тихо присвистывает.

— Вот теперь мне действительно страшно, — бормочет он.

Ксила неожиданно говорит спокойно:

— Я поддерживаю.

Все трое мужчин поворачиваются к ней.

Она не отводит взгляд.

— Не потому, что мне нравится эта идея. А потому, что лучшей у нас пока нет. Но условия будут мои.

— Интересно, — сухо отзывается Валериан.

— Очень. Первое: милорд получит усиленный цикл восстановления прямо сейчас. Не обсуждается. Второе: Ольга пойдет только после полной проверки и с ограничителями, которые я на нее поставлю. Третье: если в какой-то момент я увижу, что ее состояние уходит не туда, вся ваша затея заканчивается, и мы откатываем план.

— И как ты собираешься остановить меня, если все пойдет не туда? — холодно спрашивает Валериан.

Ксила смотрит на него с тем особенным врачебным равнодушием, которое внезапно действует страшнее любой угрозы.

— Очень просто. Я вколю тебе то, после чего ты будешь героически лежать без сознания и не мешать.

Урих на экране фыркает от смеха.

— Вот за что я ее люблю.

— Ты не в моем вкусе, — сухо бросает Ксила.

— Это потому что ты мало со мной общалась вне авралов.

Несмотря ни на что, у меня на секунду дрогают губы. И именно эта крошечная, почти случайная реакция возвращает мне ощущение реальности лучше чего угодно. Мы все еще живы. Мы все еще спорим. Мы все еще можем злиться, смеяться и строить планы. А значит, он пока не победил.