Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 232 – Таруна Поддубная

— Да, — коротко говорит Раэль. — И, по словам пленника, уже готовит давно. Не после взрыва. Не в панике. Он заранее вел людей и оборудование именно туда. Взрыв на станции дал ему только хаос и прикрытие.

Валериан лежит неподвижно, но в его голосе слышится такая злость, что мне становится трудно дышать.

— Сколько людей?

Раэль медлит всего секунду, но я все равно замечаю.

— Точно он не знает. Видел несколько групп. Часть — гражданские, которых не успели эвакуировать. Часть — те, кого перехватили уже после обрушений, когда спасательные группы пошли по секторам. Он слышал цифры от двух десятков и выше. Но это не точный счет.

Я невольно закрываю глаза.

Два десятка.

И, возможно, больше.

— Он сказал, что их уже убивают? — спрашиваю я тихо.

— Пока нет. — Раэль подходит еще ближе. — Пленник говорил, что их держат как ресурс давления и как… — он кривится, явно подбирая слово, — как резерв для питания контуров. Им не нужны мертвые тела раньше времени. Им нужно, чтобы заложники были живыми и напуганными.

Меня мутит от этих слов.

Ксила тихо выдыхает сквозь зубы.

— Ненавижу такие секты.

— Это не секта, — холодно произносит Валериан. — Это мразь с идеей.

Раэль кивает, будто полностью согласен.

— Еще он сказал одну важную вещь. — Он переводит взгляд с меня на Валериана. — Тот ублюдок не сможет открыть проход просто на крови или на насилии. Ему нужна она в сознании. И, вероятно, не просто в сознании, а в определенном состоянии чтобы она вошла в контур сама.

Я чувствую, как рука Валериана на моей ладони становится ледяной.

— Добровольно, — тихо произношу я.

— Да, — отвечает Раэль. — Или хотя бы так, чтобы система считала это добровольным входом.

На несколько секунд в медотсеке становится очень тихо.

Именно в эту тишину, как игла под кожу, входит одна очень простая мысль: значит, пока я не там, он не может закончить то, что начал.

Это должно было бы успокоить.

Но почему-то не успокаивает совсем.

Потому что тогда каждая минута моего отсутствия там будет оплачена чьей-то чужой болью.

Видимо, эта мысль слишком ясно проступает у меня на лице, потому что Валериан поворачивает голову и смотрит на меня тем самым взглядом, от которого хочется и спорить, и подчиниться одновременно.

— Нет, — говорит он.

Я даже не пытаюсь сделать вид, будто не понимаю, о чем речь.

— Я еще ничего не сказала.

— И не скажешь.

— Валериан…

— Нет, Ольга.

Его голос звучит негромко, но так, что спорить хочется уже из принципа.

— А что ты предлагаешь? — не выдерживаю я. — Сидеть здесь и считать, сколько пленных он убьет за эти сутки? Просто ждать, пока вы что-то придумаете?

— Мы и придумаем, — резко отвечает он.

— А если не успеете?

— Успеем.

— Это не ответ.

Он уже открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но Раэль вмешивается раньше.

— Это ответ мужчины, который сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать это спокойно, — говорит он твердо. — И ты тоже не в том состоянии, чтобы решать за всех сразу.

Я вскидываю голову.

— То есть ты тоже хочешь просто ждать?

— Я хочу, — отвечает он, глядя мне прямо в глаза, — чтобы ты прожила следующие сутки. Это для начала.

И вот от этих слов у меня вдруг все внутри обрывается намного сильнее, чем от криков или приказов. Потому что в его голосе нет злости. Только усталость. И страх, который он очень старается не показывать.