Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 163 – Таруна Поддубная

— Чтооооооо….— произнести мне не дали: Урих скользнул в меня пальцами и за какую-то секунду нашел внутри точку, о которой я точно раньше не знала.

Он двигал пальцами, и я слышала хлюпающие звуки - от большого количества смазки. Технори вынул из меня свои мокрые пальцы и, посмотрев на них, облизнул с наслаждением. Я тяжело дышала, смотря на это, подвешенная в воздухе с раздвинутыми широко ногами, доступная для его глаз.

— О, милая, я не буду больше тебя мучить и дам тебе то, что ты так хочешь… — Урих, закусив губу, покачал бедрами, а я, как болванчик, следила за его стоящим колом членом, который двигался то в одну, то в другую сторону.

Мужчина сделал полшага, схватил меня за ягодицы и одним движением вошел по самые яйца - я хорошо почувствовала, как они ударились о меня.

Урих действительно не стал больше меня мучить. Он сразу перешел на сильные размашистые толчки. И с каждой минутой они становились все сильнее и глубже, хотя казалось бы - куда уже глубже.

Я стонала в голос, который уже охрип. Урих не прекращал ласкать меня руками, активно трахая. Мне казалось, что эта сексуальная пытка длилась бесконечно, так как только я приближалась к оргазму, он менял угол проникновения, и все начиналось по новой. Я не знаю, каким образом услышала шаги, скорее почувствовала. Повернув голову, я увидела Лорда Валериана, который смотрел на меня красными глазами, его лицо было хищным, но в глазах не было осуждения - только безумное желание.

Урих, не прекращая движения, повернул голову и, улыбнувшись уголком губ, сделал несколько сильных и более резких движений, меня накрыл настолько сильный оргазм, что, кажется, я даже потеряла сознание от пережитого удовольствия.

В себя я приходила медленно, будто всплывая с большой глубины, в которой еще жили отголоски пережитого удовольствия, и первое, что я почувствовала, это - вода, лившаяся по телу. Она стекала по плечам, по груди, по животу, скользила по бедрам, и от этого мягкого, непрерывного тепла память вернулась - не сразу, а волнами, каждая из которых приносила с собой все больше подробностей: душ, Урих, его руки, его волосы, его губы, мой стыд, которого почему-то почти не было, и то безумное, оглушающее наслаждение, после которого я, кажется, действительно на несколько секунд перестала понимать, где заканчивалась я, и начинались мы.

Я открыла глаза и увидела его.

Урих все так же удерживал меня своими волосами, не давая соскользнуть, и делал это с такой естественной ловкостью, будто для него не было ничего странного в том, чтобы бережно удерживать обнаженную женщину в воздухе после секса и спокойно мыть ее под душем, как нечто драгоценное, хрупкое и бесконечно желанное. Он намыливал меня очень осторожно, почти нежно, не задевая там, где тело еще помнило страсть и потому дрожало даже от самых легких прикосновений, и на его лице я увидела такую счастливую улыбку, какой прежде у него никогда не было. Не обычную самодовольную ухмылку. Не насмешливое веселье. Не ту хитрую, лукавую радость, с которой он выводил меня из себя. Это было именно счастье - открытое, светлое, почти мальчишеское в своей чистоте и оттого еще более ошеломлявшее.

Урих заметил, что я очнулась, и улыбнулся еще шире, а у меня внутри почему-то все сразу стало одновременно теплее и тревожнее.