Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 104 – Таруна Поддубная

Это было не похоже ни на что.

Ни на самолет, который я видела когда-то только по телевизору и пару раз с земли. Ни на автомобиль. Ни на лифт. Ни на качели. Ни вообще на что-то земное, потому что здесь движение ощущалось иначе не как привычный рывок вперед по прямой, а как серия стремительных, почти невозможных сдвигов в пространстве, когда тебя то вжимает в кресло, то на миг будто отпускает, то резко уводит вбок, и весь твой человеческий, слишком земной организм упрямо пытается понять, как вообще можно выжить в мире, где верх, низ, вперед и назад так легко перестают быть чем-то постоянным.

Я изо всех сил старалась не зажмуриваться. Не потому, что не было страшно. Страшно было до ледяного ужаса. Но одновременно с этим меня почти болезненно тянуло смотреть. Вперед. В окна. На панель. На спину Уриха в пилотском кресле, на его волосы, которые слегка подрагивали, словно тоже чувствовали траекторию, на напряженные лица мужчин вокруг, на красноватые блики приборов, на само пространство за стеклом, где мимо нас неслись обломки, темные и блестящие, большие и совсем крошечные, иногда настолько близко, что у меня внутри все замирало.

— Спокойнее дыши, — донесся до меня голос Уриха, не слишком громкий, но такой точный, что стало ясно: он прекрасно слышит, как я тут за его спиной пытаюсь не захлебнуться собственным страхом. — Ты сейчас либо начнешь дышать ровнее, либо потом тебя будет тошнить на весь салон, а это очень испортит тебе впечатление от вылета.

— Какой ты заботливый, — пробормотала я, стараясь действительно выровнять дыхание.

— Я многофункционален, заботливым я буду когда мы вернемся, — сухо ответил он.

К станции мы подлетали сложно.

Очень.

Даже мне, ничего не понимающей в пилотировании, было видно, насколько это опасный танец среди искорёженного металла. Корабль то нырял вниз, то резко уходил в сторону, то почти зависал перед очередным полем обломков, а потом снова рвался вперед, проскакивая в узкие коридоры между сорванными секциями, кусками обшивки, искореженными панелями и обломками других кораблей. Несколько раз спасательный корабль так резко смещался, что у меня темнело в глазах, и только ремни не давали сорваться вбок. Один раз что-то большое прошло настолько близко к нашему борту, что по корпусу пронесся мерзкий скребущий звук, и у меня сразу вспотели ладони.

— Еще раз так, и я решу, что ты делаешь это ради эффекта, — послышался чей-то напряженный голос сзади.

— Если тебе нужен эффект, летай сам, — ровно ответил Урих, даже не оборачиваясь.

А потом мы увидели станцию вблизи. И вот тогда меня по-настоящему проняло.

Потому что издалека разрушения казались страшными, да, но все еще немного нереальными, словно это огромная декорация катастрофы в холодном космосе. Вблизи же все оказалось гораздо хуже. Один из технических уровней, где, как я поняла по обрывкам чужих слов, проводился ремонт кораблей, был просто изуродован. Там, где должны были быть рабочие платформы, шлюзы, ремонтные ангары и доковые секции, сейчас торчали разломанные металлические банки конструкции. Половина внешних креплений исчезла. Часть уровня словно вскрыло взрывом изнутри. Обшивка была выгнута наружу, провода и трубы свисали в черноту космоса, как выпотрошенные внутренности, а вокруг всего этого медленно дрейфовали инструменты, детали, куски разобранных корабельных корпусов и то, на что я старалась не смотреть слишком пристально, потому что воображение и без того работало слишком хорошо.